— Это жена моего лучшего друга, — говорит Каван.
Не знаю, то ли от его мягкого голоса, то ли от чего-то другого, огонь исчезает, и я улыбаюсь. Почему я улыбаюсь?
— Дело в том, что я знаю только одну женщину, которая тащит в дом всех убогих, раненых и разбитых людей, как и животных.
Однажды она украла волчонка, пару раз приводила в дом бездомных женщин, которые едва не убили её, решив обокрасть.
Но это её не остановило, Энрика продолжает верить в любовь и доброту людей. И однажды она прокляла меня. Она сказала, что я встречу женщину, которая докажет мне, что дерьмо — это я сам, а не люди. Видимо, я уже встретил. Это ты, Таллия. Только я рад тому, что ты не настолько эмоциональна, как Энрика.
— Хм… — Не нахожу что ответить ему. Как он смеет сравнивать меня с другой женщиной? Каждая женщина индивидуальна.
— Я не влюблён в неё. Вижу этот вопрос в твоём взгляде.
На самом деле я ненавижу её настолько же, насколько уважаю за стойкость, храбрость и умение прощать. Но Энрика очень дотошная особа. После рождения дочери она стремится изменить мир к лучшему. Недавно Энрика снимала социальный ролик, это было задание в университете, она учится на маркетолога. Так вот она заставила охрану своего мужа носиться за ней ночью по всем притонам города. Надеюсь, что ты не будешь искать себе пациентов с тем же азартом, Таллия, иначе мне придётся привязать тебя к себе. — Каван кладёт ладонь мне на бедро, и я чувствую жар, исходящий от его кожи. Моё тело вновь странно реагирует. Тепло распространяется по нему, и это приятно.
— Что ж, а теперь время ужина. Мы уже приехали, — говорит он и выходит из машины. Я, как пришибленная, выбираюсь следом и удивлённо вскидываю брови.
— Корейская кухня?
— Да, я люблю неординарные вещи, как и изучать что-то новое.
Корейская кухня полна сюрпризов и остроты. Тебе понравится, — подмигивая мне, Каван кладёт руку мне на талию и ведёт меня в ресторан.
Я никогда не была в подобных местах. Обычно я готовлю сама.
Не обычно, а всегда. Я не употребляю пищу на улице, как и фастфуд.
У меня самое простое питание, а вот Ал обожает всю эту дрянь.
С восхищением разглядываю большой зал с приглушённым светом. Из колонок доносятся прекрасные звуки музыкальных инструментов. Все столики скрыты тонкими тканями и деревянными перегородками, создавая более интимную обстановку.
— Здесь так красиво, — шепчу я, опускаясь на мягкий диван.
На столике между нами стоят свежие цветы, розовые орхидеи, и горят три свечи. Нежный и такой тонкий аромат сандала распространяется повсюду. Я словно попала в другой мир.
— Да, здесь уютно, — кивает Каван и передаёт мне меню, но я откладываю его.
— Я буду только воду без газа, — говорю я.
— Тебе не нужно беспокоиться об этом. Заказывай всё, что тебе понравится, — предлагает он.
— Не хочу. Я буду только воду, — отрицательно мотаю головой.
— Ты упрямишься? Зачем? Это свидание, а на нём ужинают, то есть употребляют пищу. Одной водой сыт не будешь.
— Это не упрямство, я уже ела. Для меня очень позднее время, да и боюсь, что мой желудок не примет такую специфичную пищу.
— Не переживай, Таллия, всё будет хорошо. Мы попросим, чтобы специи подали отдельно.
— Нет. Я сказала, что ничего не буду, — злобно огрызаюсь.
Наши взгляды пересекаются, и мы боремся ими. Я настаиваю на своём, а Каван требует, чтобы я открыла меню.
— Хорошо, если тебе будет так удобно, — сдаётся он.
Облегчённо вздыхаю и киваю.
К нам подходит официант, и я заказываю только воду, а вот Каван начинает перечислять блюда, и их так много. Он называет и называет их, мой рот от шока приоткрывается.
— Ты что, настолько голоден? — с ужасом шепчу я.
— Очень, — улыбается он, — но это для нас двоих. Ты выберешь из моих любимых блюд то, что тебе понравится.
— Я же сказала…
— Я слышал, но не заставляю. Не понравится, съем сам, — перебивает он меня.
Мне точно не понравится. А вот мой желудок со мной совсем несогласен. И я ненавижу его за это. Мне ведь потом всё расхлёбывать, а не ему. Да и не могу я.
— Сколько тебе лет, Таллия? — интересуется Каван.
— Двадцать три. А что?
— Ничего, мне просто стало интересно.
— Я думала, что ты знаешь. Елена могла рассказать тебе об этом, — хмурюсь я.
— Я не спрашивал ничего, кроме твоего имени, и есть ли у тебя муж.
— Почему? Ты же мог это сделать. Ты босс, — удивляюсь я.
— Так и есть, но разве это правильно? Нет. Конечно, когда мне нужно узнать что-то по работе, то я влезаю в дела людей. Но сейчас я не на работе. Ты моя личная тайна, и я хочу разгадать её сам. Ты даёшь мне информацию, и я её принимаю. Ты сама решаешь, что хочешь рассказать мне, а что нет. Но только без лжи, Таллия. Она меня злит, — предостерегает он.