Поэтому я и не ем. Не могу себе позволить этого, ведь тогда я стану толстой, и у меня разовьётся язва. Мне нельзя много есть, а на многие продукты у меня аллергия. Я не употребляю молочную продукцию. Нельзя сладкое и шоколад. Ничего нельзя, кроме курицы, воды и иногда яблок. Другое я не могу есть. У меня на всё аллергия. Буквально на всё, — горечь сквозит в её словах, когда она смотрит на стол, забитый едой.
— Ты не представляешь, как я хочу узнать, а какой вкус у винограда или у бананов. И на самом ли деле клубника кислая или она такая же сладкая, как моё молочко для тела? А кофе? Все так любят его. Почему они его любят? Даже хлеб. Боже мой, он так вкусно пахнет, а если с сыром и маслом? А если с мёдом? Я ничего не знаю об этом, могу только прочесть о вкусах, но не попробовать самой. Так что, зря ты меня пригласил, я никогда не смогу оценить вкус этой пищи.
Она поднимает на меня свой чистый и полный боли взгляд.
Внутри меня появляется желание уничтожить эту суку, которая лишила мою девочку такой малости, как пища.
— Таллия. — Кладу ладонь на её щёку и пользуюсь ситуаций. Она сейчас так ранима, что особо не понимает, насколько я ничтожен перед своими желаниями.
— Ты сдавала расширенный анализ на выявление аллергической реакции? — интересуюсь я.
— Нет… нет, это так дорого. Я узнавала о стоимости этой процедуры, но пока не могу сдать анализ. Надеюсь, что, когда я буду учиться, у меня будет скидка для посещения госпиталя или что-нибудь в этом духе. Я бы хотела узнать, какие именно продукты вызывают у меня аллергию, и тогда без страха попробовать те, что разрешены мне. Я это сделаю, только чуть позже.
— Ты сделаешь это сейчас, — я сильнее обхватываю пальцами её лицо. — Мы прямо сейчас поедем в клинику, в которой ты сдашь анализ.
— Но… нет, Каван, нет. Это так дорого. Я не могу…
— Я могу. Если это сделает тебя счастливой или вызовет на твоём лице улыбку, я это сделаю. И я буду там с тобой. Поехали. — Быстро перехватываю её руку и тащу за собой.
— Каван… ты ведь не поел. А еда? Всё пропадёт. И это безумие.
Каван, — Таллия пытается упираться, но я куда сильнее её. Я рывком заваливаю её себе на плечо. Она издаёт сдавленный писк, а затем замолкает, пока я несу её. Чувствую себя грёбаным Гераклом.
— Каван, тебе следует отпустить меня, — сдержанно произносит она.
Усмехаюсь, и меня умиляет то, что она старается быть вежливой.
— Вряд ли мне это следует сделать. Наоборот, мне следует тебя привязать к себе и кормить. Кормить часто и долго, — отвечаю я и подхожу к машине. Дёргаю головой, показывая своим людям, чтобы они разобрались с едой в ресторане. У парней сегодня будет вкусный поздний ужин.
Я аккуратно сажаю Таллию в машину и наклоняюсь к ней.
— Не бойся, я буду рядом. Мы всё решим сегодня, — целую её в лоб и закрываю дверь.
Чёрт, мне так хочется целовать её часто. Постоянно целовать, не выпуская из рук. Убедить, что я её семья. Только я. И нет больше той суки, которая сотворила это с ней. И я уверен, что она лгала Таллии. Она врала обо всём, потому что её мать нашла игрушку, куколку, которую будет причёсывать и одевать, не слыша ничего.
Мать Таллии психопатка, и я избавлю мою девочку от проблем. У неё больше никого нет в этой жизни. Только я.
Глава 12
Таллия
Каван оказался очень странным мужчиной. Он всё делает чётко и резко. Его взгляд всегда цепляется за нюансы. Каван управляет людьми одним взглядом, и они боятся его. Когда он идёт, то люди расступаются перед ним. Когда он говорит, то тишина стоит невероятная. Когда он держит меня за руку, то я дрожу перед его мощью и восхищаюсь его силой. Каван очень сильный человек.
Внутри сильный и стойкий. Он защитник, это и странно. Я ведь думала о нём очень плохие вещи, а Каван опровергает чуть ли не все слова, которые были мне сказаны.
Каван договаривается о сдаче анализов и оформляет мои документы. Я даже не удивляюсь тому, что он всё обо мне знает.
Но в какой-то момент страх охватывает меня, и Каван это чувствует.
— Всё в порядке? — спрашивая, он отрывает свой взгляд от бланка и смотрит на меня.
— Это очень дорого. Я не могу себе позволить этот анализ.