Мы возвращаемся в столовую. Каван предлагает мне присесть, и я послушно опускаюсь на стул, ожидая его. Слышу, как хлопает дверь холодильника, и Каван идёт обратно.
— Пока не смотри, Таллия. Закрой глаза, — просит он.
— Хорошо, — улыбаюсь я и закрываю глаза.
— Знаешь, когда я впервые увидел тебя. Точнее, во второй раз, а ты меня в первый, то подошёл к тебе.
— Да, я это помню.
— Ты была очень напугана. Твоё тело всё взмокло и немного дрожало от танцев. Но всё, что я видел, это красоту. Я не мог рассмотреть твоё лицо, да и мне было всё равно. Ты танцевала душой, а потом я кое-что унюхал. И это стало моим самым любимым запрещённым ароматом. Клубника, — шепчет Каван мне на ухо. — Открывай глаза.
— Боже мой, — шепчу я. Передо мной на тарелке лежит сочная, ароматная и крупная ягода. Я в жизни её не видела. Места, где она продаётся, мне не по карману. Она словно картинка в журнале.
— У меня на неё аллергия. Это точно. Но вот у тебя её нет. И я хочу, чтобы первым продуктом, который мы введём в твой рацион, стала клубника. Она полезна, и в ней много витаминов. Что скажешь?
Глаза Кавана так ярко сверкают синими красками, что мне становится плохо от того, что я собираюсь отказать ему.
— Таллия, — он проводит ладонью по моей щеке, — не бойся.
От двух-трёх ягод ты не наберёшь вес. Мы будем двигаться постепенно. Ты должна сама освободить себя из клетки, в которую посадила тебя твоя мать. И ты это сделаешь. Ты уже прошла долгий путь без неё и практически исполнила свою мечту, окончив медицинскую школу. Но без крепкого здоровья ты не сможешь помогать людям и спасать их. Тебе это нужно. И я буду рядом.
Мягкий тон Кавана, его нежность и забота делают со мной что-то невероятное. Как тогда, в библиотеке, я чувствую прилив сил и желание выбраться из страхов, окутавших меня, как тяжёлые цепи.
— Одну, — шепчу я.
— Хорошо. Я сам покормлю тебя. Это тоже моя мечта. — Каван садится на стул рядом и придвигается ближе.
Да, мне немного страшно, но в то же время я так возбуждена от того, что сейчас сделаю наперекор маме. И она ведь не сможет меня побить или запереть, или заставить вырвать всё, или перетянуть мои живот и грудь. Она далеко. Она даже не ищет меня.
Каван подхватывает одну ягоду и подносит к моим губам. Я приоткрываю рот и кусаю совсем чуть-чуть. Когда сок клубники попадает на мой язык, то он превращается в лакмус, впитывающий сладость. Наверное, моё лицо отражает все мои эмоции, потому что Каван улыбается. Он снова подносит ягоду к моим губам, и я кусаю больше. Едва ли, не откусывая ему пальцы. Закрываю глаза и тону в невероятно обширном мире нового вкуса. Меня даже в жар бросает от удовольствия.
— Это… это… потрясающе! — смеюсь я, облизывая губы.
Каван одаривает меня ещё одной улыбкой и берёт вторую ягоду.
Он кормит меня, а я вновь окунаюсь в сочный и сладкий бассейн клубничного вкуса.
— Не понимаю. — Открываю глаза и внимательно смотрю на Кавана. Он вытирает пальцы салфеткой и протягивает мне одну.
— Что именно?
— Ты заботливый, щедрый, милый и романтичный, сильный и богатый. Как так получилось, что у тебя никого нет, Каван?
— Это я с тобой такой. С другими я ублюдок, — спокойно отвечает он.
— Но почему? Конечно, я понимаю, что при твоём графике ты не можешь заботиться обо всех в этом мире. Но почему ни одна женщина не задержалась здесь с тобой?
— Я не знаю. Я не хотел ничего постоянного, пока Слэйн не женился.
— То есть для тебя отношения, это как соревнования с ним?
— Нет, Таллия, это не так. Когда Слэйн встретил Энрику, я точно был уверен в том, что они не будут вместе. По крайней мере, мы так и планировали. А потом я начал замечать странное поведение в нём.
Он стал более одержим Энрикой. Все его мысли занимала только она. Я первый обнаружил его чувства, но он не поверил мне. Я наблюдал за развитием их отношений со стороны и не мог понять, почему Слэйн ни черта не видит? Почему ему так сложно признать то, что он любит Энрику? А потом он закрылся в себе, изменил свою жизнь и вернулся к ней, чтобы признать свои чувства. Я всё это видел и завидовал тому, как Энрика оберегает его, защищает и дарит ему нежность, ласку и любовь, вне зависимости, сколько боли он ей причинил. Слэйн часто поступал с ней плохо, жестоко.
Порой я думал, что Энрика плюнет на Слэйна и уйдёт, а мы снова будем вместе с ним жить дальше. Но нет, Энрика упрямая, она его не бросила, Слэйн бросил меня. И в какой-то момент я почувствовал себя одиноким. Я и раньше был одинок, но когда Слэйн женился, то я ощутил это своей кожей.