— Чушь, — дёргаю головой, не принимая его слов. — Ясно? Это чушь. Ты сам не осознаёшь своей красоты. Да, тебе очень идёт этот костюм, но дело даже не в нём, а в том, как сверкают твои глаза. Они яркие и блестят словно путеводная звезда. И сегодня я готова следовать тому пути, который она мне укажет.
— Ты слишком добра ко мне, Таллия, но права, нам уже следует выехать, иначе мы опоздаем, — Каван предлагает мне руку, и я кладу на сгиб его локтя свою.
Мы подходим к лифту, и Каван вызывает его. Мы молчим, пока я панически вспоминаю советы Ала.
— У меня проблема, — шепчу я, поглядывая на дверь.
— Так и знал, что он причинит тебе вред!
— Нет, ты не прав. Каван очень добр ко мне. Он заботится обо мне, как о какой-то принцессе, и исполняет все мои прихоти. Он не применял насилие, если ты думаешь об этом. Проблема в другом.
— И в чём же?
— Каван не целует меня. Совсем. Он только один раз прижался к моим губам, я не могу считать это настоящим поцелуем. Это было похоже на секундное помешательство с его стороны, но потом Каван быстро взял в себя в руки и ни разу не попытался коснуться меня иначе. Он больше не делает никаких намёков, что я его… ну… возбуждаю. Это нормально?
— То есть ни разу не целовал? Я думал, что такой, как он, сразу же укладывает девушек в постель, а потом выбрасывает их.
— Хм, отчасти ты прав. Но ко мне Каван не прикасался. Я испортила всё, да? Или он относится ко мне, как к сестре? Мне казалось, что я ему нравлюсь, как женщина. Но постоянно или что-то мешает, или Каван не делает никаких попыток склонить меня к большему.
— Я рад этому. Пусть и дальше не делает никаких попыток.
— Ал!
— Ладно, что ты хочешь?
— Чтобы Каван поцеловал меня. Он сказал, что не будет делать ничего, что мне не понравится. Но дело в том, что я хочу, чтобы он меня поцеловал, но при этом не хочу выглядеть глупой дурочкой.
— Так поцелуй его сама, Тэлс. В чём проблема? Дождись подходящего момента и поцелуй его. Так же, как он прижмись к его губам и наблюдай. Если Каван хочет тебя, а он точно хочет, то вернёт тебе поцелуй. Но не играй с ним. Играть с таким мужчиной опасно. Он разозлится и может причинить тебе боль. Ты должна понять для себя, что одним поцелуем прелюдия не закончится. Ты или идёшь до конца, или держишь его на расстоянии.
— Я хочу дойти до конца с ним. Я в этом уверена, — быстро шепчу.
— Мда, нашла ты себе приключения на задницу.
— Ал, — возмущаясь, шиплю я.
— Тогда действуй сама. Дай ему понять, что ты ждёшь большего от него.
— И как это сделать? Я же не могу наброситься на него с поцелуями.
— Прикосновения. Чаще касайся его, смотри ему в глаза, прижимайся к нему. Можешь даже положить ладонь на его бедро и увидеть, что с ним будет. Соблазняй его.
— Если бы я умела, — печально вздыхаю.
— Ты умеешь. Прислушайся к инстинктам, Тэлс. Они есть у всех.
Отдайся чувствам, и всё произойдёт само.
Только вот я до сих пор не знаю, где мои чёртовы женские инстинкты? Может быть, у меня их нет, потому что я созрела позже, чем другие девочки? Или же они отсутствуют из-за неопытности?
Или я просто не имею таких инстинктов? Или со мной что-то не так?
Вероятно, мне следует показаться врачу. Хотя я сама буду врачом, и мне просто нужно подумать более обширно и рассмотреть свою проблему. Но проблема точно во мне, потому что с Каваном всё в порядке. Чёрт, почему у меня нет инстинктов? Как они проявляются?
— Таллия, всё в порядке?
Вздрагиваю, когда Каван касается моего локтя и сразу же убирает руку, словно обжёгся. Чёрт. Теперь он считает, что мне неприятны его прикосновения. Прекрасно! Ну что я за дура?
— Да, всё отлично. Я немного задумалась о своём, — натягиваю улыбку.
— Или тебе не нравится место, куда я тебя привёл, — хмыкает Каван.
Только сейчас я осознаю, что мы стоим среди незнакомых людей в каком-то фойе. Здесь очень много людей, они ходят вокруг нас, а я понятия не имею на самом деле, где мы.
— Хм, я… — Оглядываюсь, ища хотя бы какую-то подсказку.
— Ты слышала, о чём я рассказывал тебе всю дорогу? — интересуется Каван.
Чёрт.
— Прости, нет. Я, видимо, сильно задумалась и совсем не помню, чтобы ты что-то говорил. Мне жаль, — печально отвечаю.
Лицо Кавана становится непроницательным. Он злится или обижен на меня. Ещё раз спрошу себя: «Что я за дура такая»?
— Так где мы? Ты мог бы повторить? — спрашиваю, едва ли не умоляя его.