Сердцебиение заглушает звуки и создаёт странный шум в голове.
А мои губы двигаются. Они двигаются сами на губах Кавана. Они играют свою соблазнительную роль. Поощряют и наказывают, горят и требуют большего. Каван касается кончиком языка моих верхних зубов и задевает губу. Искра. Она проносится по моему телу и вылетает изо рта с тихим стоном. Мои пальцы крепче цепляются за голову Кавана, боясь, что этот миг исчезнет, и всё тепло, сводящее меня с ума, испарится.
Я делаю то же самое, что и он, и мне нравится, когда Каван встречает мой язык своим. Он нежно ласкает его, проводит кончиком языка между моих губ, и они приоткрываются. Ещё один стон. Каван надавливает на моё тело, играя со мной. Я не могу удержаться на коленях и наклоняюсь назад, утягивая Кавана за собой. А его язык ласкает моё нёбо, отчего перед закрытыми глазами сотни звёзд загораются ярким свечением.
Для меня так правильна и приятна тяжесть тела Кавана. Сильный и мощный мужчина весь состоит из плотных мышц, по которым гуляют мои руки. Пальцы задевают край ткани его футболки на бицепсах, играющих под упругой кожей. Я не могу перестать его целовать. Я упиваюсь его языком, зубами, покусывающими мои губы.
Его руками, ласкающими мои бёдра. Мои колени раскрываются шире, и Каван легко умещается между ними. В этот же момент я чувствую твёрдость на своей промежности и вздрагиваю от сладкого импульса, прошедшего по телу, выдыхая стон ему в губы.
Внутри меня образовывается жгучая жажда близости. Мне хочется ощутить его кожу, вдохнуть её аромат. Я цепляюсь за футболку Кавана, и он отрывается от моих губ. Часто дыша, озадаченно смотрю на него, не позволяющего себя раздеть.
— Ещё рано, Таллия, — шепчет он.
— Но я…
— Я знаю. Я дам тебе то, что ты хочешь, но не свой член. Он причинит тебе боль, а я не хочу этого. Сегодня не хочу. Сегодня я контролирую себя и покажу тебе другое удовольствие. — Каван немного приподнимается, и мне приходится отпустить его футболку, когда он проводит ладонями по моим рёбрам, обжигая огнём кожу, спрятанную под тканью.
— Тебе ничего не нужно делать, Таллия. Ты сказала мне так много, и я почувствовал себя полным идиотом. Я дал тебе выбор, но не увидел правильного ответа, потому что привык к отказам и холодности. Но разве ты можешь быть холодной? Ты обжигающая, — его хриплый голос проникает в моё сознание и дурманит его.
Каван поднимает мою футболку и внезапно опускается ниже. Его губы касаются моего пупка, и я вскрикиваю от неожиданности. Он удерживает меня. Крепко. Властно.
— Я дышу тобой. Твоим ароматом нежности и невинности. Он дурманит меня. — Каван ведёт носом и губами выше, поднимая мою футболку. Я никогда не была обнажена перед мужчиной, но сейчас не думаю о скромности и стыде. Я жду, когда его губы коснутся моей ноющей и требующей его рук груди.
— Прости за то, что я такой идиот. Прости за то, что тебе пришлось стараться показать мне, что мои мечты могут сбываться.
Ты в моих руках, — его дыхание обжигает мою кожу, а прохлада вокруг холодит, когда Каван стягивает с меня футболку и отбрасывает её в сторону. Горящим, тёмным взглядом он окидывает мою грудь с вызывающе стоящими сосками. Я даже не дышу.
— Чёрт, ты то, на что у меня должна быть аллергия. Запретное.
Притягательное. Клубничное. Сладкое. Прекрасное, — произносит Каван, проводя ладонью между моих грудей, и я резко выдыхаю от удовольствия, почувствовав его прикосновения.
— И я буду боготворить тебя. Я раб. Я уничтожен. Возрождён. Я пал и поднялся, чтобы служить. — Его ладони сжимают мою грудь, и с грудным стоном Каван обхватывает губами мой сосок.
— О господи, — выдыхаю я вместе с ярким воплощением желания, ударившего меня в низ живота. Моя спина прогибается от удовольствия. Я жмурюсь, ощущая его рот на своём соске. Язык Кавана, словно змея, кусает и зализывает мои раны. Он кружит у соска, втягивает в себя. Его ладони сдавливают мою грудь. Каван целует её, сводя меня с ума. Теряюсь в своих мыслях, и лишь отдаюсь чувствам, кипящим в моём теле. Они такие горячие, словно лихорадка. Меня бросает в пекло вместе с его ртом. С губ срываются стоны намного громче, чем раньше. Каван целует мои ключицы. Он покрывает каждый кусочек моего тела своими поцелуями, поднимаясь по шее всё выше и выше.
— Ты так прекрасна, Таллия, — шепчет Каван мне на ухо. И сейчас я чувствую себя именно прекрасной, значимой и красивой.
Нахожу губы Кавана и целую его, словно от этого зависит моя жизнь. Я впиваюсь в его рот жадным поцелуем, пробуя языком на вкус губы, получая в ответ низкий рык. Его пальцы путаются в моих волосах. Он вжимается в моё тело, а я двигаюсь под ним, приподнимая бёдра, чтобы снять давление внизу живота. Оно болезненное и острое. Оно, наконец-то, пробуждает мои инстинкты.