Она вытаскивает кошелек из передника, проверяет содержимое и засовывает его в карман.
Затем ее глаза поднимаются к моим.
Темные, золотисто-коричневые и живые. Она сверлит меня взглядом, зная, что я видел, что она сделала, и не отводит взгляд. Смелая.
Ее улыбка исчезает, но она остается на своем, продолжая смотреть мне в глаза идет к моему столику.
— Извини за ожидание. У нас один официант в отпуске, а я новенькая. Что тебе принести?
Большинство людей не может — не умеет — поддерживать долгий зрительный контакт со мной. Если только у них нет желания умереть или трахнуть меня. Наклоняя голову, я задаюсь вопросом, чего же хочет эта маленькая официантка.
— Слушай, у меня еще девять столов, мистер. Я могу дать тебе еще минуту, если нужно, или ты можешь просто заказать и отпустить меня.
У нее нежный голос, с намеком на вызов. Она — настоящая проблема.
— Кофе, черный.
Я поворачиваю голову, глядя в окно, когда начинается дождь. Наблюдаю, как вода льется с края металлического козырька, образуя водопад.
— Что-то еще? — спрашивает она нетерпеливо. — Ты будешь есть?
Я бы с удовольствием съел твою киску, если бы ты не была такой болтливой маленькой гадюкой.
Я хочу улыбнуться, потому что она острая на язык — и мне это нравится — но не делаю этого. Улыбка — это приглашение к разговору, и, хотя мне любопытно узнать об этой маленькой бомбе, стоящей рядом со мной, у меня нет ни малейшего желания заводить беседу.
Я только что перерезал мужчине горло, рыженькая. Хочешь поговорить со мной теперь?
Когда я не отвечаю, она вздыхает, бормоча себе под нос:
— Как сильно я нуждаюсь в этой чертовой работе? — и уходит.
Я помню, как и сам был молодым и злым. Всё вокруг казалось монстром, с которым нужно сражаться. Я был не в состоянии контролировать свой гнев, пока не научился направлять его в правильное русло. Как и с большинством эмоций, ключ к этому — в их упорядочивании. Необходимо поместить их туда, где им самое место. Монстры поймают тебя, как только остановишься, если не развернешься и не будешь с ними бороться.
А теперь я один из них. Один из монстров, с которыми я когда-то сражался.
— Один черный кофе, — говорит Рыжая, ставя передо мной чашку с дымящейся жидкостью.
Я бросаю взгляд в ее сторону и киваю, замечая бейджик. Нам нем написано Стейси. Почти смеюсь. Она так же Стейси, как я — учитель начальных классов. Ее фальшивое имя, ее фальшивый цвет волос, ее инстинкт сражаться…
Эта маленькая стерва от чего-то прячется. Или от кого-то.
— Красивая монетка, — говорит она, опираясь бедром на столик напротив меня.
Я смотрю вниз на серебряную монету, катящуюся от костяшки к костяшке, забыв, что я ее кручу. Кладу монету в карман, затем подношу чашку к губам.
— Это настоящий пистолет? — спрашивает она.
Я проглатываю кофе и сжимаю зубы, наконец, переводя взгляд на ее глаза. Огромное море глубокого коричневого цвета. Любопытное, но опасное. Я вижу в ее глазах, что она не раз видела свою долю дерьма. Точно как и я.
— Почему я должен таскать с собой фальшивый пистолет? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от дождя за окном, сдерживая довольную ухмылку.
— Не знаю. Почему кто-то вообще что-то делает?
Молчу, потягивая кофе, оставаясь недоступным. Или, по крайней мере, пытаюсь таким быть. Это ее совсем не останавливает. Раздражение колет мне кожу, как иголки.
— Я бы поспорила на содержимое кошелька того урода, что у тебя, наверное, есть и нож…
Наконец, смех вырывается из моего горла, но он полон раздражения. Она скрещивает руки под грудью, привлекая внимание к натянутым пуговицам на груди. Проклятье, я хочу играть с ее телом, как с чертовым кубиком Рубика. Хочу обвить ее ноги вокруг своей шеи и нырнуть в ее киску, как никто другой до меня. В ее возрасте, сомневаюсь, что кто-то трахал ее как следует. Я бы с удовольствием стал тем, кто испортит каждый следующий раз после меня.
Только сначала я бы заткнул ей рот.
— Я прихожу сюда, чтобы побыть в одиночестве, — говорю сквозь сжатые зубы, игнорируя то, как натягиваются мои штаны на напряженном члене.
— Ты приходишь в бар, чтобы побыть в одиночестве?
— Да, я прихожу в этот паб, чтобы побыть одному. Я не люблю пустую болтовню, девочка, а у тебя, похоже, есть талант пробуждать в мужчинах зверя.