– Щас высажу всех к едрене фене! То у них плееры, то пиво, то шавки всякие! Совсем охренели!
Женщина зажала рукой пасть своей собачки, и та, тут же угомонившись, разлеглась у нее на руках и даже попыталась устроить тоненькую лапку на Риммином локте. Ее хозяйка тут же торопливо извинилась, устроила свою питомицу по-другому, а Римма подумала о том, что, может быть, имеет смысл завести собаку или хотя бы хомячка.
Когда они с Гариком вошли в квартиру, Римма сказала:
– У меня только пельмени.
– Ну и что! – тут же отозвался он. – Я не за жратвой к тебе пришел!
Римма хотела спросить «а зачем?», не спросила, но бывшему мужу, видимо, хотелось говорить именно на эту тему. Повесив на одни плечики обе куртки, и свою, и Риммину, он сказал:
– Я никак не мог заснуть сегодня.
Она опять не стала спрашивать, отчего он не спал, и Гарик вынужден был добавить к только что сказанному простому предложению придаточные причины:
– Я никак не мог заснуть сегодня, потому что все время думал о нас с тобой…
Римма, не отвечая, хотела пройти в кухню к пельменям, но он, взяв ее за плечи, прижал к стене коридора и продолжил:
– Я люблю тебя, Римма. Мне кажется, даже больше, чем тогда, в юности. Ты стала такая… – Он провел рукой по ее щеке. – …Я бы сказал… манящая… влекущая… Сейчас это, по-моему, называется сексапильностью…
Римма попыталась отбросить его руку, но он схватил ее за запястье, поцеловал в ладонь и попросил:
– Ну… обними же меня, что тебе стоит…
– Нет… я… – начала она.
– …люблю другого… – за нее закончил он. – Ты это хочешь сказать, да?
Она молчала, и он опять вынужден был говорить:
– Но если у тебя там… ничего не получается, то почему бы нам… А вдруг получится…
Гарик приблизил свое лицо к Римминому. Оно, его лицо, было таким знакомым, таким родным… И Римма, не выдержав, разрыдалась, хотя давала себе слово не делать этого. Гарик прижал ее к себе, гладил по волосам, беспорядочно целовал в мокрые щеки и твердил вечные и единственно нужные в таких случаях слова:
– Ну ничего… все пройдет… все будет хорошо… вот увидишь…
И Римме показалось, что она вернулась в прошлое, а может быть, и вовсе никогда не расставалась с мужем, и что все, конечно же, у нее будет хорошо, поскольку не может быть плохо, когда рядом такой любящий человек. Да, они с ним ошибались, уходили к другим, но, видимо, судьбой предназначены только друг для друга. Она слышит, как у Гарика частит сердце, чувствует, как подрагивают руки. Он любит ее. Ну что ей еще надо от жизни?
Римма заливисто всхлипнула и прижалась к бывшему мужу всем телом. Она постарается забыть Егорова. Она будет любить Гарика так, как сможет, и у них действительно все будет хорошо. Они станут брать к себе в гости двухлетнюю Саньку, и Гарику будет радостно от того, что в их доме резвится ребенок.
В эту ночь Римма заснула на плече своего бывшего мужа, который, очевидно, останется ее мужем на все отпущенное ей время.
Гарик теперь почти каждый день ждал Римму на остановке маршрутных такси. Боковым зрением она видела, что очень часто Егоров провожает их глазами, прислонившись спиной к боку своей черной «Ауди». Римма не отваживалась взглянуть ему в лицо, а потому не могла даже представить, каково его выражение. Зато она наконец-то поняла, что с работы надо увольняться как можно быстрее, если она хочет обрести хоть какое-то спокойствие. Гарик ей это тоже активно советовал. Еще он советовал, уволившись, не устраиваться работать вообще. Несколько лет назад он ушел из муниципальной юридической консультации и, занимаясь частной практикой, зарабатывает очень неплохие деньги. За то время, что они не виделись с Риммой, он купил даже небольшой, в три комнаты, загородный домик, дел по благоустройству которого было невпроворот.
Когда она подала заявление об уходе на подпись Егорову, посмотреть ему в лицо ей все-таки пришлось. Она нашла его уставшим и похудевшим. Лоб перечеркивала незнакомая поперечная морщина. Римме не хотелось, чтобы он о чем-нибудь ее спрашивал, и он не спросил. Молча поставил свою подпись на заявлении и сказал, глядя мимо нее:
– Сейчас можно не отрабатывать две недели. А можно и отработать, если надо… В общем, как хотите… По вашему усмотрению…
Римма отрабатывать не стала. Необычно рано выйдя из «Петроспецмонтажа», она, что называется, нога за ногу побрела домой, попутно заходя в магазины, даже не столько за покупками, сколько для того, чтобы отвлечься от печальных мыслей. Ей казалось, что настоящая жизнь, ради которой стоило рождаться на свет, закончилась. Она больше никогда не увидит Юру, а потому будет просто доживать положенный ей срок. Теоретически этот срок должен быть довольно приличным, но, может, ответственное за ее жизнь лицо сжалится над ней, и никчемное существование закончится несколько раньше.