Главное правило отдела предотвращения магических преступлений мне очень импонировало. «Напакостил — убери!». Все наши клиенты, так или иначе попавшиеся на нарушении магических законов, должны были исправить последствия.
В основном наш отдел имел дело с мелкими правонарушениями. То оборотень сожрёт чужой домашний скот, то маг-инкуб соблазнит девицу, а та забеременеет. Однажды кто-то повадился кошельки у прохожих тырить. Те их, собственно, сами отдавали по доброй воле. Менталисты и не такое могут, вот только использовать подобный талант для мелкого криминала не только незаконно, но и стыдно. Поймали воришку, конечно. Теперь отрабатывает. Правильно, я считаю. Хотя в целом понять логику магов мне пока так и не удалось. На некоторые правонарушения смотрели сквозь пальцы, за некоторые наказывали, а некоторыми гордились. Странные они, эти маги. Мы, то есть. Я по-прежнему не до конца осознавала себя ведьмой.
Я с нетерпением ждала настоящего дела. Захватывающего детективного расследования преступления века. Леденящих кровь подробностей.
Дождалась.
Первую ведьму убили в начала весны, в марте.
На улице было слякотно и сыро. Пронизывающий ветер то и дело пытался залезть мне под куртку, а там и для меня беззащитной добраться. Не тут то было. Заклинания согрева мне уже было доступно. Удобная штука, я вам скажу. Стоит вбухать достаточно энергии, можно на снегу в голом виде спать, если в голову придёт такая глупая мысль. Однако чаще всего одарённые старались не отличаться от обычных людей с виду. Потому никто не бродил к шортах посреди зимы. А вот для того, чтобы даже в слякотном ветренном марте не чувствовать сырости и холода в довольно тонкой куртке, достаточно минимум энергии вложить в простое заклинание. Так что не нужно напяливать на себя совсем уж кучу одежды, это несказанно радовало. Терпеть не могу холод, но и кутаться никогда не нравилось.
Труп ведьмы нашел молоденький оборотень. Вышел, так сказать, погулять. Догулял до заброшенного склада на окраине города, а там...
Красивая ярко-рыжая ведьма лежала на полу посреди пентаграммы, вместо лица у неё клубилась чернильная мгла. Левая кисть была отрублена. Аккуратно, словно бы срезали лезвием. Крови при этом не было совсем. Странно как-то.
Впрочем, сама кисть быстро нашлась. Тут, невдалеке, посреди второй пентаграммы, щетинящейся кучей лучей, словно бы это была не пентаграмма, а еж. Я уже знала, что нормальная пентаграмма обычно шестиугольная, поэтому на этот странный рисунок уставилась с любопытством. Интриги добавляла кисть. Отрубленная конечность, в отличии от хозяйки, была живее всех живых. Она нервно постукивала пальцами по полу, выбивая какой-то чарующий ритм. Кефир, обычно сопровождающий меня на выезды, зашипел, как утренний чайник. Федьки запищал и забился в истерике. Даже на какое-то время забыл, что может общаться со мной мысленно.
Эдгар одним взмахом руки накрыл пентаграмму и шевелящуюся конечность магическим куполом. Рука дернулась, показала нам средний палец, а потом прекратила шевелиться.
— Она дразнится! — удивленно прошептала я. — Что это вообще такое?
Эдгар не ответил. Я оглянулась. На моего напарника было страшно смотреть. Лицо неподвижное, серое, словно он только что потерял самое дорогое. Он, не отрываясь, словно окаменев, смотрел на пентаграмму. Не двигался, словно на него наложили заклятие обездвиживания. А ведь на него это заклятие фиг наложишь. Я пробовала. У Эдгара такой щит стоит, что не пробиться. Пришлось мне на Кефире тренироваться, когда я этому заклятию обучалась.
— Эй, ты в порядке? — Задала я дурацкий вопрос. Он явно был не в порядке. Однако мой вопрос, несмотря на дурацкость оказался живительным, как зелье бодрости, которое в моём исполнении он тоже отказался в своё время тестировать. Эдгар отмер. Решительно направился к трупу и, осмотрев со всех сторон несчастную, которой было уже не помочь, сказал:
— Поедешь в контору. Я вызову Игоря. Он тебя проводит. Никуда не выходи, пока я не вернусь.
— А как же расследование? Хочешь, чтобы я самое интересное пропустила? Нет уж, дудуки! Меня отсюда можно вынести только на руках. Игорек не справится, он однажды пытался.
— Я сказал: «Поедешь в контору и будешь сидеть там! Никуда не высовываясь!»
Тон у начальника был таков, что любой нормальный человек бы испугался и послушался. Но я ведьма, а не человек. К тому же ненормальная. Она сам столько раз это говорил, что я поверила.