— Это мне надо мужа кобеля поймать или вам? — спросил водитель.
Больше вопросов не возникло. Я томилась и мечтала забрать Ваньку и домой, но Жанна была настроена решительно. Через полчаса Степка вышел, водитель и Жанка оживились. Мы съездили с мужем до банка, поторчали там пятнадцать минут, затем вернулись в офис.
— Напраслину на мужа возводите, — вздохнул водитель. — Вот так всегда, придет какая блажь бабе в голову, а мы страдаем.
— В выходные нагулялся, кобель, — возразила Жанна. — Ничего, мы завтра его поймаем.
Уже вечерело. Прежде чем идти на Ванькой, нужно было переодеться, свекровь если меня в таких штанах увидит, пальцем у виска покрутит. Жанка рассчиталась с водителем.
— Я тебе переведу, — начала было я.
— Да знаю я твои финансы, — махнула рукой подруга. — Иди уже.
Я побежала к дому. Грузовика уже не было, только что-то похожее на разобранную кровать у подъезда. Запрокинула голову и едва не выругалась — наши окна светятся. Значит свекровь сама Ваньку привела. Парик и очки я сниму. А штаны? Я запаниковала, свекровь мне и по меньшим поводам мозг выедала, тут вовсе в продажных женщин запишет. Потом вспомнила, что в мою сумку Жанка запихнула еще одни очки и простую длинную юбку — если вдруг во время слежки придётся образ сменить. Юбка наверняка смялась, да и бог с ним. Я посмотрела по сторонам — бабулька с собачкой, на площадке есть дети еще. Переоденусь на лестничной площадке, решила я, все равно все пользуются лифтом.
На полпролета ниже своего этажа я притулилась за колонной мусоропровода. Стянула кроссовки, за ними и драные донельзя джинсы. Лифт не шумел, поэтому я чувствовала себя спокойно. Потянулась к сумке оставленной на подоконнике за юбкой, выпрямилась и только тогда услышала шаги. Услышала крайне поздно — человек с какой-то длинной деревяшкой в руках уже поднялся и стоял на пару ступенек ниже. И — смотрел на меня.
Вот, кто переезжает, осенило меня. И потом только дошло, что я стою в трусах за мусоропроводом.
— Здрасьте, — растерянно сказала я.
А что я еще могла сказать?
Глава 4. Тимофей
Грузовой лифт не работал, что значительно усложнило сегодняшний день. Даже обидно, дом я выбирал не такой, чтобы мрамор кругом и фонтан на первом этаже, но уж явно с ценником выше среднего — хороший комплекс, охраняемая территория. Однако по факту консьержки внизу не имелось, а лифт грузовой не работал. Чертова деталь от кровати в пассажирский лифт не лезла, даже поперек, поэтому мне пришлось тащить ее по лестнице.
Так, как я поднимался снизу, сначала я увидел ее ноги. Она стояла на рекламном буклетике, кои щедро пихают по почтовым ящикам. Пальчики ног поджаты — чтобы не дай бог не коснулись пыльного пола белоснежные носочки. Я прошёлся взглядом выше, по очень неплохим, справедливости ради, ногам, и увидел ЭТО.
Тут надо пояснить — у меня три сестры. Две старшие, одна младшая. И соответственно, мать. Мое детство было похоже на дурдом. Отчасти потому, что ЭТО было всегда развешено по ванной десятками на просушку. Трусы отечественного производства. В голодные девяностые отец мне кажется, работал только на то, чтобы обеспечивать всех женщин семейства трусами. Хватало только на такие вот, дешевые, с имитацией кружева по краю, из которого потом нитями торчат тонкие резинки и сами нитки, собственно. Цвет эти трусы имели белый, но быстро серели от стирок. А еще их украшали крошечные цветочки. Обычно розовые, голубые и сиреневые. У этой мадам на лестнице были сиреневые.
— Здрасьте, — пискнула мадам.
— Я думал их больше не производят, — вырвалось у меня.
Даже в нашей ванной в нулевых уже стали сушиться кружевные. У меня вообще по трусам триггер теперь, всегда смотрю, чтобы красивые были.
— Кого? — спросила девушка.
И прикрыла свои сиротские трусики ладошками. Я наконец посмотрел на нее целиком — огромные очки и всклокоченные волосы неестественно яркого цвета.
— Забейте, — отмахнулся я.
Сделал несколько шагов, пытаясь развернуться со своей доской так, чтобы мадам не задеть.
— Это не мое, — встревоженно пискнула та.
И показала на стоящую на подоконнике жестяную банку из под алкоголя.
— Мне все равно, — честно сказал я. — Ну, я пойду.
Говорила мне старшая сестра, поищи другой дом. Такие деньжищи отдал, консьержки нет, лифты не работают, в подъездах пьют странные дамы в трусах. От девушки явственно пахло вином.
— До свидания, — вежливо ответила та.
— Хорошего вам вечера, — откланялся я.
Когда дотаскивал остатки кровати дамы уже не было, а жестянку не выкинула — вот же не воспитанность. Устал, как черт, кровать собрать сил не осталось, спал как бомж, на матрасе. И это в своей то квартире, купленной за бешеные деньги. Три спальни, огромная кухня с которой широкие двери ведут в гостиную, два сан узла.