– …Вот этот, когда мог делать это, сказал, что ты взял у него и его товарищей похищенные сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов – с целью открыть им в Швейцарском банке личные счета и перегнать эти деньги на них. Что скажешь?
Тот, вполне искренне возмущается:
– Да я их и знать не знаю!
Сунув скальп ему под нос, со всем скептицизмом, на который был способен:
– Ну и кому мы должны верить? Тебе – здоровому и невредимому, или этому товарищу – прошедшему самые суровые испытания, перед тем как предстать перед нами в столь непритезательном виде…?
Тот в полнейшем обалдении:
– Он, что? Умер?
– Умер, но не сразу… Так сказать – умирал по частям.
Вижу: товарища Томаса начинает мелко колотить.
Последовал длинный перечень пыток – которыми подвергли белогвардейцы из РОВСа сего стойкого товарища, перед тем как лишить его жизни и шевелюры.
Затем, сильнейшее психологическое давление:
– Запомни сам и если уцелеешь – став хотя бы инвалидом-колясочником, а не «жмуром» как хозяин этого кабинета – передай другим: лафа кончилась! На самом «верху» было решено за вас взяться и любыми способами выбить похищенные народные деньги…
От осознания реальности происходящего бытия и, ближайших – далеко не блестящих перспективах для собственной бренной тушки тела, товарища Томаса начала колотить уже крупная дрожь.
А я знай нагоняй жути:
– …Знаешь, что такое «подноготная правда»? Нет?! И чему вас только в царских гимназиях учили… Вот, товарищ Абрамов – не захотел этого узнать на своих-собственных ногтях, вернул все украденные у пролетарского государства деньги и умер быстро, безболезненно и достойно – а не валяясь в луже собственных испражнениях вперемежку с кровью из разорванного в лохмотья ануса.
Несколько вальяжно развалившись в кресле за своим собственным столом, вышеназванный покойник, казалось внимательно прислушивался к моему монологу и, вытаращив стеклообразные глаза – всем своим видом подтверждал, что всё было именно так и никак иначе.
Поймав понимающе-перепуганный взгляд моего визави на лежащем на столе фалоимитаторе:
– Вот, вот! А ты что думал? Для собственного «самоудовлетворения» – мы с товарищем Лейманом, его через границы буржуазных государств – туда-сюда таскаем? Нет! Для таких вот расхитителей социалистической собственности, как ты.
Давид Лейман, чьи повадки я уже достаточно хорошо знал, ища встречи с Яковом Рейхом в ресторане – не мог не набить там своё могучее чрево, до состояния туго натянутого барабана… После этого вскоре, у него обычно начинается естественный «обратный процесс». Вот и в этот раз, «поход по-маленькому» – плавно перешёл в «поход по-большому» и, у меня было достаточно времени – чтоб запугав, подписать собеседника на «чистосердечный» ответ на каждый вопрос главного экзекутора.
Поэтому, когда напарник вернулся облегчённый телесно и просветлённый духовно, наш пленник – прямо-таки курским соловьём пел, рассказывая про все свои финансовые преступления в отношении первого в мире государства рабочих и крестьян и, выделяемого им средств на Мировую революцию.
Почему-то косясь на меня, Давид грозно вопрошал, красноречиво помахивая чёрно-резиновой «хреновиной» у носа допрашиваемого, как будто давая нюхать:
– Ты, гнида, деньги у товарища Иосиф Гури и других, брал?
Тот, буквально радостно:
– Брал!
– Где они?
– В чемодане!
– А чемодан где?
– В камере хранения на «Bahnhof Berlin-Lichtenberg»…
Номер ячейки, ключ – всё как положенно.
Внимательно посмотрев на бегающие глазки:
– Давид! По-моему, товарищ от нас что-то скрывает.
Не успел Лейман даже нахмуриться, как тот заверещал:
– Мне нечего скрывать, товарищи! Я просто не успел сказать, что ещё деньги – хранятся у меня…
Долго ли, коротко, но наконец «клиент» по всем признакам был выжат досуха – как лимон прошедший через вакуумную соковыжималку:
– У меня больше ничего нет!
Оглушительная плюха:
– Врёшь сцука!
Слёзы, сопли, рыдания…
Врёт, конечно – наверняка хоть немного, да зашкерил где-нибудь, крысёныш.
Ну, да ладно!
К счастью, бывший представитель Коминтерна в Германии не имел пока подлинных документов, чтоб открыть счёт в серьёзном банке и перевести туда деньги. Да и не доверял он германским банкам. Все уворованные средства, подобно подпольному миллионеру Корейко, он по большей части хранил в камерах хранения двух железнодорожных вокзалов и на трёх снимаемых берлинских квартирах.