Недоумеваю: почему «порошка»? Ведь, средство для повышения потенции – эта жидкая(!) настойка на траве девясиле.
Ах да, вспомнил… Когда я покаялся в своём неблаговидном поступке, то случайно обмолвился: «из самых благих пожеланий – я подсыпал(!) в твой ужин противоротное зелье…». Обстановка тогда такая была, надо понимать, что не только «обмолвишься» – заикаться до конца дней своих будешь.
– Вот ты про что… Ну, себе обычно половину столовой ложки в еду добавлял – так так «стоял», что аж зубы ломило! Тому американцу – целую ложку и, тот «драл» – всё что в том борделе шевелится. Даже случайно зашедшую за милостынею старушку афро-негритянку, что для белого евроамериканца – ужасно не комильфольный мовентон, согласись.
Изрядно преувеличиваю, конечно. Та «старушка» была вовсе не афронегритянка, а похожая на неё мулатка из Алжира.
– А с тобой я обмишулися, сыпанув целых четыре столовых ложки. Неужели до сих пор зло на меня держишь, Давид? После всего, нами двоими вместе пережитого…
Тот, лыбясь до ушей:
– Да нет, забыл уж давно… Так ты идешь к немецким мамзелям? Сегодня – последний день, когда ещё доведётся «конец помочить»?!
– Нет. Берегу своего «малыша» для будущей настоящей любви: «его» и так после парижских блядей – на раз пописцать осталось.
– Ну, как хочешь.
Что-то на душе тревожно кошкой свербит…
– Давид, – кричу вдогонку, – завтра поезд в Гамбург, не забывай!
– Не забуду, – отмахивается.
Ушёл мой верный боевой товарищ в ночь и, больше я никогда его не видел.
На следующий день, как обычно утром Давид Лейман не появился – загулял конкретно, стало быть напоследок.
После обеда я уже забеспокоился, ведь в шесть часов вечера – поезд на Гамбург!
«Ладно, – успокаиваю сам себя, – должно быть сразу из борделя на вокзал приедет».
Однако на вокзал мой напарник тоже не явился, но я обратил внимание на нездоровый ажиотаж среди мальчишек-газетчиков, что-то орущих и на покупателей – выхватывающих у них товар прямо из рук и частенько даже забывающих спросить сдачу
Сенсация какая-то что ли?
Так вроде кипеш насчёт «загадочной смерти» товарищей Абрамова и Рейха уже на исходе…
Неуж, насчёт выхода «Межрабпома» из Коминтерна такая буча?
Не угадал… Демарша Вильгельма Мюнценберга на фоне всего происходящего – никто даже и не заметил.
Из первой же купленной русскоязычной газеты узнал, что сегодня ночью, из одного берлинского борделя в берлинский же госпиталь – был доставлен клиент с признаками какой-то неизвестной инфекционной болезни. Бывшие при нём документы на имя турецкого армянина, на поверку оказались фальшивыми.
Бдительными полицейскими, мнимый армянин был опознан как советский гражданин еврейского происхождения Давид Лейман, арестованный более месяца назад за зверское изнасилование гражданки Веймарской Республики, убивший полицейского и сбежавший из полицейского участка.
Преступник, оказавший ожесточённое сопротивление – был застрелен при попытке скрыться.
А вот и фотография тела на первой полосе… М-да… Даже мёртвый, товарищ Лейман внушает невольно уважение своими выдающимися габаритами.
Яростно скребу свой лысый череп. Что за хрень?
После догадки – молнией во мраке ночи мелькнувшей, лезу в свой походный саквояжник…
Чёрт!
Банка грибного порошка из серых навозников пропала.
Громко хлопаю себя ладонью по лбу:
– Японский графоман!
Тогда всё понятно: этот похотливый не по уму долбень, в моё отсутствие залез в мои вещи, нашёл грибной порошок и решил, что я его надул – зажав «китайское приворотное зелье». Задумав напоследок удивить германскую столицу своими сексуальными подвигами, сей прелюбодеянец нажрался этого антиалкогольного средства и принял «на грудь» какого-нибудь пойла, типа местного шнапса.
Дальше всё понятно, да?
Испытываю лёгкую досаду.
А я уже было троих немецких охранников из «повоевавших и понадёжнее» нанял, тазик и мешок гипса через «Межрабпом» заказал.
Получается всё зря?
Неудобно как-то перед немецкими товарищами и балтийской салакой получилось…
Уезжали из Берлина в Гамбург, а затем по морю в Ленинград – целой компанией, прямо – как правительственная делегация какая!
Кроме Вилли Мюнценберг, его секретаря, бухгалтера и переводчик, эмигранта-финансиста из Контрольного совета и «других официальных лиц», в делегации были трое бывших «штурмовиков» – с как будто специально подобранными именами: Ганс, Франц и Фриц…