Не пряча глаза, начинаю врать:
– Душа, так же материальна – как и всё остальное и, она бессмертна – как бессмертна и вечна материя, переходящая из одного состояния в другое. Рай или ад – мы сами себе создаём и, причём ещё в земной жизни. «Там» же, такого понятия не существует и, каждая «отлетевшая» в другое измерение душа – соединяется с другими в один огромный мир – в котором нет на злобы, не зависти, ни жестокости…
Вижу горящие глаза, как искры из-под пепла ночного костра:
– Увижу ли я своего сына Серафима и супругу Прасковью Евдокимовну? Батюшку, мою матушку…?
– Обязательно увидишь, хотя это может произойти самым необычным образом…
Я, по месту интерпретирую, пересказывал Отцу Фёдору голливудский фильм «Куда приводят мечты» и, он даже стал улыбаться – как вдруг…
Как вдруг его не стало.
Закрыв ему глаза и поправив свесившуюся со смертного одра руку, посидев минут пять рядом, выхожу из палаты и не поднимая головы:
– Хороните без меня, я уже попрощался.
– Мы понимаем, Серафим Фёдорович… Сделаем всё как положено, не беспокойтесь.
Действительно, чувствую себя потерявшим самого дорогого человека, более того – как будто, мне отсекли с болью и кровью часть самого себя. Этому человеку, в своей новой жизни – я обязан буквально всем, как своим родителям в «той». Страшно даже представить, что было бы со мной – если бы он не принял меня, дав мне имя своего сына – без вести пропавшего в польском концлагере.
Жив и при деньгах буду…
Последнее с себя продам!
Но обязательно памятник мраморный у скульптора закажу: православный крест и скорбящий ангел, подле него…
Контракт с тремя немцами-телохранителями закончился: устраняя все возникающие угрозы для моей «священной тушки» – они в целостности и сохранности сопроводили меня до Ульяновска.
Подписав бумагу, по которой они через «Межрабпом» получат крупное вознаграждение в Германии, предлагаю им следующий контракт.
За время нашего путешествия я с этой «троицей» хорошенько познакомился и, достаточно хорошо изучил их биографии. Ганс и Франц – недоучившиеся студенты, которые с началом Великой войны добровольно пошли на фронт и, будучи неоднократно ранеными, пройдя сущий ад этой «мясорубки» – дослужились до офицерских званий. Первый из них перед окончанием войны, например, командовал ротой штурмового батальона. Второй – штурмовой группой.
«Тактика небольших групп» – самое слабое место Красной армии, по унаследованной привычке от Императорской – умеющей воевать только массированным натиском кое-как вооружённых и обученных толп вчерашних крестьян-мужиков. Даже заимев танки, командиры РККА не изменив обычаю – посылали их в бой слабоуправляемыми стальными табунами.
Весьма заманчиво было бы, чтоб немцы натаскали в подобной тактике «футболистов» Саньки да Ваньки. Я накоротке познакомил их с Борщёвым (Слащёвым) и те, как будто подтверждая народную поговорку – «рыбак рыбака видит издалека», с ним моментально снюхались
Языковых проблем быть не может: Яков Александрович знает немецкий не хуже русского и напомню – официально работает в Ульяновской школе второй ступени (средней) учителем математики и, одновременно – преподаёт язык Гёте, Шиллера и Геббельса. Наши будущие командиры, как язык наиболее вероятного противника – тоже усердно штудируют дойчемову, установив даже дни немецкого языка – вторник и пятницу – когда меж собой общаются только на нём.
Особенно усердствуют, что касается допроса военнопленных. Взятого на учениях «языка» из конкурирующей «футбольной команды» – допрашивали только на немецком и, причём довольно жёстко – почти «по-настоящему».
Присутствовал как-то раз на таком, ещё этим летом:
– Wo ist deine Artilleriebatterie? Antworte mir, du Rohling, bevor du deine Eier schießt!
– Ich werde dir nichts sagen, fick dich!
Отведя в сторонку «наставника», спрашиваю:
– Яша, о чём это они с такой экспрессией шпрехают?
Тот, охотно объясняет:
– Один молодой человек предлагает другому рассказать, где находится артиллерийская батарея – в противном случае, обещая лишить его способности любить женщин и иметь детей. Тот, отказывается совершать этот позорящий военнослужащего поступок, предлагая «любопытствующему» совершить пешую прогулку в некий «вонючий тоннель»…
Враз охреневаю:
– В жоппу, что ли? Ты чему детей учишь?