Секретарша, завидев меня подскакивает как на пружине:
– Вас ждут, товарищ Свешников!
Притягиваю руку к знакомой двери, но она делая большие глаза:
– Не здесь! Этажом выше – в кабинете у «самого»…
Изнутри обдало холодком:
У Погребинского?
ДА НАС РАТЬ!!!
Я обладая такими документами, уликами и свидетелями – имею право арестовать его, или даже пристрелить на месте при попытке сопротивления.
Поправив свой «Настоящий Руби» в подмышечной кобуре, бегом взлетаю на нужный этаж. Бесцеремонно растолкав плечами очередь в приёмной, без стука, открыв ногой дверь – решительно врываюсь в кабинет Начальника Губернского отдела НКВД…
– Явился не запылился!
Подняв голову от кучи бумаг, товарищ Кац, вновь в них уткнулся, перебирая руками.
– Лучше поздно, чем…, - положив на стол всю документацию по контрреволюционному заговору, – а вот я Вам ещё работёнки подкинул, Абрам Израилевич
Но тот, в свою очередь молча подвинув ко мне какую-то измятую депешу, «радует»:
– В Москве попытка государственного переворота, заговорщиками убит Куйбышев… Как ты и говорил – шерстят Лубянку. Вроде бы как арестован Ягода, но пока точно не известно.
По ходу, Мишка-Барон – хоть и, чуть-чуть – но всё-таки Бог.
Поднёс-таки «фитилёк» к заложенной мной бомбе!
Искусно изображаю бурное шевеление мозгами:
– Значит, «цепочка» ульяновского заговора ведёт в столицу… Надо срочно арестовать Погребинского!
Кивает на незамеченные мной небольшие капли крови на стенах, язвительно:
– Хватился! Буквально час назад застрелился здесь в кабинете. По приказу товарища Жданова и с согласия Начальника отдела ГубГПУ, исполняю его обязанности.
Оторопев, только диву даюсь: в «реальной истории», более чем на десять лет позже, «Человек в кубанке» – тоже застрелился, узнав про всё тот же арест Генриха Ягоды. Ну, что ж… Значит, «такая у него планида» – как любила говорить в подобных случаях моя бабушка.
Только и осталось, что:
– Ну и, дела в городе творятся… Поздравляю с назначением, Абрам Израилевич!
– Спасибо.
Шутейно, улыбаясь, но с серьёзно-отмороженными глазами:
– «Спасибо» – это слишком много, товарищ Кац… А вот оправдать народное, а также наше с Андреем Александровичем доверие – тебе в самый раз будет.
По его лицу было видно, что оправдает. Но всё равно при первой же возможности – продаст. Поэтому немного позже, надо будет обязательно приставить к нему своих людей.
Только, надо поделикатней как-нибудь: Абрам Израилевич – воробей стрелянный и умный и, уже достаточно хорошо изучил меня и мои «методы»…
Уже второй «контрреволюционный заговор» раскрывает с моей помощью и, третий вполне возможно – попробует разоблачить сам.
Что было дальше, в принципе рассказывать неинтересно – поэтому максимально кратко.
Через три дня состоялись похороны двух нижегородцев – комсомольцев и бойцов группы «Вагнер», погибших от рук заговорщиков-контреволюционеров. Траурная демонстрация, собравшая чуть ли не полгорода, митинги, речи…
Брат-Кондрат и его пропагандисты из Отдела пропаганды при Исполнительном комитете ГубРКСМ, охрипли – создавая образ двух героев-мученников в борьбе за правое дело и образец для подражания всем сознательным комсомольцам Нижегородчины.
Рисунок 27. Станция "Пушкино" Нижегородской детской железной дороги.
Согласен – несколько кощунственно звучит, но так надо.
Пару речей толкнул и я и, в каждой практически открытым текстом заявил:
– Наших трогать не надо. НИКОМУ!!! НИКОГДА!!! Опасно для здоровья и жизни.
Неделю в городе шло два процесса: следственно-судебный по делу об антисоветском заговоре – возглавляемому бывшим Начальником Губотдела НКВД и, строительный – по возведению первой в мире(!) детской железной дороги.
Я участвовал в обоих: был одним из главных свидетелей по обвинению арестованных в их злодеяниях и одновременно – главным архитектором, главным проектировщиком, главным подрядчиком, главным прорабом и так далее.
По последнему, я особенно мудрствуя париться не стал и, не оригинальничая – взял за основу проект подобного же сооружения: самой протяжённой (одиннадцать с небольшим километров) в СССР Горьковской детской железной дороги – возведённой в «реальном» 1939-м году.
Конечно же, я несколько его переиначил – в основном с названиями и архитектурой.