Одна лишь фамилия чего стоит, да?!
Иван Романович в 1917 году был выбран в Учредительное собрание, а после Октября – возглавил Губернский военно-революционный комитет, осуществивший установление Советской Власти в Нижегородской губернии. Был избран председателем Нижегородского Совета рабочих депутатов, а 16 ноября 1917 года – Председателем президиума Исполкома Совета.
Романов обещал стать одним из самых влиятельных политиков в большевистском «топе»… Но к великому прискорбию, он в 1919 году умер от туберкулёза. В честь него, была названа одна из улиц города – но в общем-то и в целом, это имя было основательно забыто потомками.
Мда… Как раз тот случай – когда хорошо понимаешь роль личностей и случайностей в истории!
Я не торопился и сам не напрашивался: если Жданову что-то от меня надо – пусть подойдёт ко мне первым и попросит.
Однако и на самотёк это дело, отнюдь не пускал!
Рыбка, она сама клюнет предложенную ей наживку на хитро спрятанном под нею крючке – который она заглотит под самый анальный плавник…
Но она вернее это сделает, если её предварительно – прикормить-привадить.
Последним, занималась моя группа комсомольцев технично пиаря не так меня – как достижения Ульяновской кооперативной промышленности, что на общем фоне всеобщего упадка, бардака и бессилия – выглядело обнадёживающим пятном белого света в конце безнадёжно-чёрного тоннеля.
Короче, так или иначе, долго ли коротко, но как только позволила обстановка – в середине декабря это было, Андрей Жданов с группой сопровождающих лиц, заявился в наш Ульяновск.
Глава губернии, посетил все наши «достопримечательности» – Исправительно-трудовой лагерь с «Особым проектно-техническим бюро № 007» (ОПТБ-007), Воспитательно-трудовую колонию (ВТК) для несовершеннолетних им. Кулибина с уже начавшим работать «Заводом контрольно-измерительных инструментов», «Школу подготовки и переподготовки рядового и комсостава транспортной и ведомственной милиции» – (ШППРМКТВМ)…
Сказать, что Жданов был впечатлён – это значит, вообще ничего не сказать!
Побывал он в артелях «Красного рассвета», в цехах Опытно-экспериментального завода при «ОПТБ-007», на занятиях в «Полицейской школе» и на полевых учениях вагнеровцев. Пообщался с простыми, с не очень простыми и, с очень непростыми людьми…
С волостным руководством, стало быть.
А глава волостного руководства – Председатель волисполкома Всесоюзной коммунистической партии (большевиков)… Председатель Совета рабочих и крестьянских депутатов…
Звучит то, как, а?!
Как песТня!
Так, вот – не стану тянуть вола за хвост, глава Ульяновской волости, ныне…
Ныне, у нас глава Ульяновской волости…
Свешников Серафим Фёдорович.
Слышали про такого…?
…Ничего, ещё услышите и не раз!
Кроме этого, я оставил за собой должность Начальника «Особого проектно-технического бюро № 007» (ОПТБ-007) и Заведующего «Отдела главного технического консультанта» промышленно-торгового кооператива «Красный рассвет». На остальных должностях, руководителями стали мои бывшие заместители, молодые – но уже достаточно созревшие для этого, люди.
Прежде всего, немного о себе.
По неизвестной мне причине, в Ульяновск не прислали другого священника – вместо моего усопшего названного отца… Поэтому Благовещенский Храм, пришлось оставить закрытым – объявив архитектурно-историческим памятником… Отеческий же дом, в котором мне стало пусто и, который из-за моих частых разъездов и предельной занятости – стало невозможно содержать без найма обслуги, отдал под краеведческий музей, который до этого ютился в старой волостной школе.
Сам же, поселился прямо в здании Волисполкома, в одной из комнат – предварительно подсократив штаты, куда перевёз свою кровать, платяной шкаф, стол с самоваром и минимумом посуды, пару стульев и компьютер с принтером. Комп же, очень органично разместился в освобождённом от макулатуры сейфе, в кабинете покойного Фрола Изотовича по соседству. Очень удачно получилась и, моя «производительность» по «заклёпкотворчеству» – о чём разговор будет отдельным и позже, сразу возросла на порядок…
Да и авторитету прибавилось!
Теперь, глядя глухой ночной порой на горящий свет в окошке кабинета – местный электорат с уважением говорит:
– А наш то Контуженный… Не спит! Всё про нас, горемычных, думку думает.
Мне ж докладывают!
Причём, как я и требую – буквально слово в слово.
Лишь, когда приезжала соскучившаяся по мужниной ласке Графиня – в окне гас свет и громко играл граммофон, заглушая все раздающиеся оттуда звуки.