Насколько мне известно, с несостоявшемся Вождём (Кровавым тираном) на Кавказ уехал лишь Поскребышев да некий Назаретян – если из секретарей.
– Оружие у них имеется?
– Спрашиваешь! У всех, кроме самого Бажанова разумеется.
– Иметь «шпалер» – это одно, а уметь им пользоваться и готовым в любой момент применить – совсем другое.
Мишка посерьёзнев:
– Каннер и этот «Бомбик» – мокрушники, ещё те! Это у них на физиономиях написано…
Ну, знамо дело: за первым из них вроде бы как числится убийство троцкиста Склянского этим летом и ещё одного с ним за компанию. Хотя, такие дела чаще проделываются чужими руками.
– Мехлис со своими людьми – «ботаники», а Максимов – просто пустобрех. Он и меня-то привлёк – из-за боязни своих корешков. Когда меня на службу «вызвали» – как осиновый лист трясся…
– А у тебя есть ствол?
– Кто ж на такое дело без «шпалера» ходит?
Строго прищурившись:
– Надеюсь, не «наградной» Парабеллум?
– Нет, – показывает мне старенький «Наган» с изрядно вытертым воронением, – в таких делах, я предпочитаю отечественного производителя.
Так, так, так…
– Есть какой-нибудь план, Барон? Только учти – время поджимает!
– Да, как же ему не быть?!
– Ну а если подробно?
Хищно, по-волчьи оскалившись:
– Счас я захожу и всех их валю – начиная с Каннера и Бомбика, без всяких затей.
Мне, аж поплохело:
– Подожди, стой… Их много и это может быть опасно. А вдруг кто-нибудь из них завалит тебя?
Хмыкает:
– Не знаю, кто учил стрелять этих евреев, а меня – с самого «нежного» возраста собственный папа-офицер. И делал он это очень добросовестно, в надежде дождаться собственных внуков.
– Нет, так не пойдет – «и на старуху бывает проруха», а излишняя самоуверенность в собственных силах – не одного бойца погубила. Да к тому же, Миши – нам надо разыграть перестрелку между своими, а не массовую бойню. Ферштейн, зи?
– Я тебя внимательно слушаю…
– По возвращению, постарайся ещё более перепугать Максимова. Как только «клиент» дойдёт до нужной кондиции – маякни зажигалкой вон в том окне.
– Ага, понял… Жаль вот только, марафет с собой не прихватил: уж больно тот трусоватый! Такие, если «переборщить» – в ступор впадают, а не в «нужную кондицию».
Озадаченно чешу репу:
– Да где ж я тебе зимой в деревне кокаин найду? Может, водочки ему?
– Давай попробуем! Знавал я одного такого, между прочим – «георгиевского кавалера»: трезвый – тележного скрипа боится, а как…
– Состаришься – в мемуарах потомкам расскажешь, а пока не отвлекайся! Когда мы, после твоего «маяка» – изображая приезд питерских, войдя вовнутрь отвлечём внимание – начинай действовать, отвлекая внимание Каннера и его дружка – пьяным Максимовым.
Уууффф…
Мишка в восхищении, аж присел в книксене:
– Гениально! Полковник Вальтер Николаи, бы…
Да, когда же он уже повзрослеет, то?!
– Давай бегом! И помни Барон: если из-за своей легкомысленности поставишь пуле-дуре лоб – я тебя на том свете разыщу и определю на самую горячую адскую сковородку. Ведь я же – Ангел, не забывай.
«Свет в окошке» маякнул часа через два, когда мы с моими секьюрити – уж начали было скучать, околевая от усиливавшегося с приходом ночи холода.
– Ничего не забыли? – спрашиваю на всякий случай.
– А чего там забывать, Серафим? Ты же сказал: «Подъезжаем, стучимся и, сделав рожи понаглее – действуем по обстановке»…
– Ах, да!
Волнуюсь, стало быть.
Подъехав к самим воротам – чуть их бампером «Форда» не снёс, я долго-настойчиво посигналил и, не глуша мотор, не гася фары – вышел из машины, ещё раз проверив наличие «Настоящего Руби» в кармане.
Вижу в окнах отдергивающие занавески, мелькающие лица и, прочее движение. Минут через пять дверь на резном крылечке осторожно отворилось и оттуда крикнули:
– Кто такие и, что надо?
– Привет вам из города трёх революций, товарищи! Ворота отворишь или через забор общаться будем?
Дверь приотворилась чуток больше:
– Вы из Ленинграда?
– Не из Рио-де-Жанейро, это точно.
Дверь приотворилась так, что стала видна чья-то испуганная физиономия:
– Представьтесь, пожалуйста…
Другая, не менее перепуганная:
– Скажите условное слово!
«Пацанва – штаны на лямках».
Покрутив пальцем у виска:
– Мне что? На всю деревню орать? Открой ворота, подойди ближе – тогда скажу.
Наконец-то, начались движняки:
Один из них остался держать нас на мушке какого-то пистолета, а другой в наспех накинутом пальто спустился с крыльца и откинув щеколду, отворил ворота.