Якобы товарищи по партии, за глаза называли Надежду Константиновну «Миногой» и, даже «Квелой Рыбой».
Так ведь те ещё утверждают, что Революцию совершили рабочие и крестьяне (агенты германского Генштаба из Масонской ложи – нужное подчеркнуть), кто им ещё верит?
Усомнимся, однако!
В реальности же, всё обстояло с точностью наоборот.
Это Вождя пролетарской революции, хорошо знающие всю кремлёвскую политическую кухню люди – называли «Товарищем Крупским»!
То есть – подкаблучником.
Звезда Крупской закатилась вместе со смертью Ленина: сумасшедше-гениальный «программист» умер и, клавиатура его компа – покрылась пылью, ибо никто не знал пароля для входа…
– Серафим! А мы правда к Надежде Константиновне едем?
– Правда, правда…
Лиза, в который раз ойкнула и прикрыла ладошкой рот:
– Ой, я боюсь!
Резко торможу и выйдя из-за руля «Форда», приглашаю жестом:
– Тогда веди ты! Когда рулишь – бояться некогда.
Глаза боятся, а нога давит на «тапку»…
Домчались до Горок в одно мгновенье!
В принадлежавшей до революции вдове миллионера Саввы Морозова усадьбе «Горки», Ленин доживал последние два года и умер здесь же в январе 1924 года. Отличный выбор, надо признаться: лес, река, пруд, хорошо сохранившийся дом с электричеством и паровым отоплением.
В «реальной истории» хватились только в 1949-м году: после полномасштабной реконструкции и обустройства парковой зоны, в усадьбе открыли музей.
К 50-летней годовщине смерти Вождя, вместо несостоявшегося на Волхонке, было принято решение о возведении Мемориального музея Ленина в Горках.
Моё вмешательство изменило естественный ход истории и «Музей В.И. Ленина в Горках» решено было создать уже зимой-весной 1925-го года. Чтоб с одной стороны занять Крупскую делом – поставив её Заведующей, а с другой – убрать сей раздражитель кремлёвского спокойствия подальше с глаз долой.
Приехав, мы с Елизаветой застали работы по устройству музея Вождя в самом разгаре: сюда как раз перевозили рабочий кабинет Ленина из Кремля. Командовала «парадом»…
Да, это она.
– Эй, товарищ, – меня тут же окликнула, – подсобил бы людям, чего истуканом стоишь!
Почему бы и, не подсобить?
– Эй, вы двое! Хорош курить! А ну-ка схватили этот диван и понесли!
Те было послали меня на хер – но я негромко шепнул, мельком глянув на часы:
– За полчаса управитесь – по червонцу на водку дам.
После этого, только и оставалось притормаживать:
– Товарищи! ОСТОРОЖНО!!! Не дрова всё же таскаете. А историческую РЕЛИКВИЮ!!!
Тем временем, Елизавета шмыг к Крупской и смотрю – уже о чём-то оживлённо с той защебетала.
Перетаскав под моим руководством всю мебель с грузовиков в одну из комнат, грузчики получили с меня «мзду» и куда-то мгновенно испарились.
Подхожу и слышу:
– Надежда Константиновна, разрешите представить: это Свешников Серафим Фёдорович…
То, да сё, как обычно при первом знакомстве, и:
– Вы ко мне по какому-то делу, товарищ Свешников?
Смотрит, несколько настороженно или мне это так кажется, из-за характерной выпуклости её глаз, делающую её похожей на некое земно-пресно-водное или даже на человека-амфибию из кинофильма по мотивам фантаста Беляева.
– Надежда Константиновна! Коллектив Архитектурного отдела «Особого проектно-технического бюро № 007», разработал проект дома-музея Владимира Ильича Ленина…
Разворачиваю перед её носом альбом с эскизами:
– …И дал мне поручение ознакомить с проектом Вас.
Рисунок 38. Леонид Павлов. Макет Центрального музея В.И. Ленина в Москве.
На самом деле, это проект архитектора Павлова, реализованный в стекле и бетоне в семидесятые годы.
Глаза у неё вмиг потеплели и, Крупская с большим интересом стала рассматривать рисунки, по завершению сказал:
– Слишком вычурно и думаю – дорого. ОН(!!!) бы не одобрил.
– Насчёт «дорого» – не берите в голову: на общем собрании коллектива «ОПТБ-007», было решено перечислять десятую долю процента прибыли на увековечивании памяти Ильича…
Перебив, Елизавета восторженно:
– Это Серафим три года назад предложил переименовать нашу Ульяновку в Ульяновск!
– Вот, как?
Во взгляде Крупской, как мне показалось – появилась какая-то материнская нежность.
Слегка кивнув, подтверждая слова своей спутницы, я продолжил:
– Насчёт же «вычурности»… А каким Вы, представляете себе музей Ленина, Надежда Константиновна?