Так, что НЭП – это вовсе никакое не теоретическое и практическое отступление от социализма, вызванное чрезвычайными обстоятельствами Гражданской войны и иностранной интервенции. НЭП – это развитие цивилизации на новом историческом витке эволюции человечества. Основополагающий принцип НЭПа – регулирование социально-экономических и товарно-денежных отношений на основе экономического плюрализма и многоукладности народного хозяйства.
Одним словом, Россия и Запад, как бы – шли с разных сторон к одной цели!
Только они перешли от «классического» капитализма XIX века – к разным формам «социализации», в виде вмешательства государства в социально-экономические отношения. А мы, от классического госкапитализма в виде «Военного коммунизма» – к «капитализации» социалистических отношений. Обе мировые экономические системы после исторической речи Ленина (может, так совпало!) начали создавать то, что позднее получит название «смешанная экономика». Но Запад продолжил этот путь, а у нас он был насильственно прерван в конце 20-х – начале 30-х годов.
А теперь приготовьте бронебойные тапки, ибо я скажу кощунственную для обоих сторон (как для так называемых «либералистов» – так и для «сталинистов») вещь:
К концу 20-го века, в Западной Европе и Соединённых Штатах – был построен развитой социализм, хоть и не по Марксу – а по Ленину.
В СССР же – развитой государственный капитализм, известный у нас ещё со времён Петра Великого, а может и раньше.
Хоть и черед пень-колоду, но настоящая социалистическая революция в России произошла в конце 80-х – начале 90-х годов… Мда… Конечно, хотелось бы, чтоб это было как-то по-другому, но когда вместо Рузвельта – Горби Меченный с ЕБН, быть иначе и не может.
А всё остальное – суть словесная трескотня и, детская игра с терминами и определениями!
Самое главное отличие ленинской модели НЭПа от ортодоксальной концепции Маркса: сами по себе формы собственности (частная или государственная), рынок, деньги (как и формы власти – парламентаризм или Советы) – еще не создают ни капитализма, ни социализма. Они есть суть инструменты и, здесь главное – кто держит руль этой «машины».
Если за рулём полный мудак – неважно какого она цвета: машина никуда не поедет или поедет – но не туда, согласитесь!
Именно к этой «коренной перемене всей точки зрения нашей на социализм», то есть к «смешанной экономике» (но в СССР – при политической диктатуре пролетариата, а на Западе – диктатуре буржуазии), в конце своей жизни настойчиво призывал Ленин, предостерегая отступников от Новой Экономической Политики:
«Если мы не сумеем подучиться и научиться и вполне выучиться – тогда наш народ совершенно безнадежный народ дураков».
«Не в бровь – а в глаз», как говорится!
Пощупайте свою голову, «дарагие рассияне» – а нет ли на ней вполне определённого колпака?
Короче, мы выяснили: крах НЭПа – это проблема никудышного менеджмента!
«Новая экономическая политика» имела множество отрицательных сторон, никто и не спорит!
Тем не менее, произошедшие буквально за год-полтора положительные подвижки в экономике, неоспоримо доказывали: НЭП оправдал себя – по крайней мере по отношению к сельскому хозяйству. Теперь, согласно самой банальной логике – следовало лишь настойчиво и планомерно развивать его дальше, как можно скорее убрать на пути его развития оставшиеся препоны, благо на то – не требовалось почти никаких усилий или особых трат.
Ну к примеру, много ли ума или средств надо – чтоб перевести предприятия на хозрасчёт и самоокупаемость, а их персонал на сдельщину? Что стоит дать больше хозяйственной самостоятельности синдикатам и трестам? Ослабить монополию внешней торговли?
При ничтожных тратах, это даст огромный экономический эффект!
Однако, теперь зададимся кажущимся наивным вопросом: а кто должен быть движущей силой сохранения НЭПа?
Ответ кажется очевидным, как «дважды два»: правящая коммунистическая партия – та, что породила НЭП, кто же ещё?
Ан, нет!
Как это ни странно-парадоксально звучит, но у адептов плановой социалистической экономики – никакого плана по развитию послевоенной экономики, на поверку и не было.
Не правда ли, но звучит – как отсутствие у маньяка, задумавшего преступление сексуального характера – работоспособного «орудия преступления», сиречь – полового члена?!