Как известно практически любому уважающему себя «заклёпочнику» – абразивы, это очень важно!
Я даже читал утверждение, что абразивы наряду с золотыми приисками – определяют богатство государства. До конца 19 века абразивы были только естественными, зачастую с весьма приколюшными названиями – «турецкий камень», «бельгийский камень», «арканзас», «вашита», «лидийский камень», «тюрингский шифер»… Наилучшим камнем для последней, доводочной шлифовки изделия считался «арканзас» – белый, с голубоватым или желтоватым оттенком минерал, имеющий восковой блеск и раковистый на изломе.
Стоили они, просто нереально дорого и, использовали их лишь самые продвинутые мастера – для самых тонких работ. Свойства этих таких камней уникальны и, даже в двадцать первом веке – многие из них не имеют своих искусственных аналогов.
В тысяча восемьсот девяносто первом году, американец Ахесон запатентовал карборунд – точнее сказать карбид кремния. А, чешский предприниматель Вилем Кауфман купил у него право на применение патента в европейских странах. Через два года, его – вновь созданная фирма «Carborundum Werke», начала изготовлять из карбида кремния шлифовальный инструмент…
Без абразивов мне никак не обойтись!
Причём, не просто абразивов в виде точильных камней и наждачной бумаги… Мои люди должны и, рано или поздно – будут работать болгарками, плоскошлифовальными машинками и прочим электроинструментом. Значит, нужны обрезные и шлифовальные круги и, прочая тому подобная тряхомундия.
После Октября завод Бюксенмейстера, естественно, национализировали… Но, самого Андрея Ивановича большевики не расстреляли – как это можно твёрдо предположить из тестов ЕГЭ, а пригласили на должность директора завода. И, лишь в двадцать четвёртом году, в восемьдесят лет – когда он ушёл на заслуженную пенсию, народная власть назначила первого «красного директора».
Если мне не изменяет память, скончался он гораздо позже – уже в тридцатых годах. Так почему бы не пригласить его на должность главного технолога абразивного производства?
Берём, берём!
Когда питерские, московские и архангельские до хрипоты наговорились и, так и не придя к какому-нибудь взаимноприемлемущему консенсусу – замолчав, зло уставились друг на друга, у меня из нагрудного кармана взревело рингтоном:
– «ПИХ-ПАХ!!! СВОЛОЧИ!!! ОНИ УБИЛИ КЕННИ!!!».
Моя мобила практически сдохла, но кое-какие функции у неё ещё сохранились, чтоб пустить пыль в глаза.
Все присутствующие заполошно соскочили из-за стола и схватились за стволы…
Оставаясь совершенно спокойным, остался на месте и выключив звонок, несколько небрежно:
– Спокойно, пацаны! Это мне из американской «Козы Ностры» тамошние бандиты звонят. Не напрягайтесь вы так – «стоять» потом не будет.
Затем, прижал к уху и минут пять изображал деловой разговор – всуе поминая «товар», «сроки» и «тазик с быстросхватывающимся цементом». Закончив, засунул аппарат на место и, ни к кому конкретно не обращаясь, безапелляционно заявил:
– Пожалуй, я заберу это «яблоко раздора» себе – чисто, чтоб вы не передрались. А чтоб никому не было обидно – сегодня вечером накрою «поляну» в самом центровом московском ресторане. Будет много водки и мамзелей… Никто не возражает?
Никто не возражал.
Повторяю: такие сходнячки были не слишком часты – только для решения особо важных вопросов. «Текучка» же решалась уровнем ниже – наркоматами республик и регионов.
Позже, с собой на такие посиделки я всегда брал живой магнитофон: обладающего феноменальной памятью «мальчика» Витю из «Осознания-Икс» – могущего не только повторить слово в слово всё услышанное, но и проделать это похожими голосами и даже с нужными интонациями. Брал также младшего сына Клима Крынкина – Филимона, обладающего природным дарованием досуха заипать мозги…
Ой, извините!
Прирождённым талантом переговорщика.
Это, так сказать – моя подрастающая смена на этом поприще.
От донбасских приезжал…
Да, да – сцуко, он!
Никита Сергеевич Хрущёв – до чего же упёртый бычара… Был.
Мы с ним немало копий друг об друга сломали, но добазарились об поставках на Нижегородчину угля, чугуна и стали, взамен на ширпотреб и продукцию машиностроения.