Самый, что ни на есть «гегемон»!
Я чувствовал на себе злые, завистливые взгляды и невольно поёжился:
«Кажется, у меня будут проблемы!».
Но пока «призывники» будут сидеть на попе ровно и товарищу Анисимову в рот заглядывать – нежданно-негаданно для них самих, попав на столь высокий уровень. Лишь потом, годика через три – когда обвыкнутся да нахватаются, могут и «в зубы» нам с ним заглянуть!
Оглядев президиум со старыми кадрами, усмехнувшись, говорю:
– Хорошо понимаю, что дело не во мне. Некоторым товарищам, которые ещё под стол пешком ходили – когда товарищи Анисимов, Кац и Взнуздаев кровь буржуйскую проливали за Советскую власть… Или же, вообще – мутной каплей висевшие на «концах» своих папаш, в то время как товарищ Конофальский – по царским тюрьмам и каторгам гробил своё здоровье… Я очень хорошо понимаю – этим «молодым да ранним» товарищам, не терпится усесться на их места.
У Фрола Изотоповича при этих словах, заиграли желваки…
– Однако, им не следует торопиться – своё от них никуда не уйдёт! Этим товарищем следует сперва хорошо подучиться, чтоб хотя бы в теории – знать то, что их старшие товарищи постигли на практике.
После этого, я с полчаса тёр про важность образования для каждого активного комсомольца и молодого коммуниста.
– Товарищ Свешников, – сквозь гул голосов прокартавил от волнения Абрам Израилевич, – говори прямо – что ты хочешь?
– Предлагаю ходатайствовать перед вышестоящими инстанциями, об открытии в Ульяновке рабочего факультета. «Рабфака», стало быть.
Предложение понравилось обеим сторонам, прошло «на ура» и было принято единогласно. Следом, меня приняли в партию – минимальным большинством голосов, при… Раз, два, три, четыре, пять… Надо будет хорошенько запомнить эти рожи… При пятерых голосах против и столько же воздержавшихся.
Накануне моего отъезда из Ульяновска в Нижний, ко мне приехала Елизавета, привезшая новую партию «кадров» в подразделения моей «теневой империи». Распределив их, уже под вечер вернулись домой, поговорили об кой-каких делах – «текучке и мелочёвке» и, главное рассмотрели результаты тестов кандидатур преподавателей и курсантов на «Курсы секретарей-референтов» – только что созданные при «Бюро по трудоустройству «Шанс»».
– «Лучше меньше, но чаще!», – процитировал я классика, – особенно на первый раз.
Поэтому, из более чем ста человек – выбрал всего семь курсантов: пять девушек и двух парней и, двух преподавателей – которые их будут обучать по методикам, составленных мной по «роялистому» учебнику Ильи Мельникова.
Кроме этого, «приходящие» преподаватели будут обучать их скорописи, умению печатать на пишущей машинке, делопроизводству, бухгалтерии и основам юриспруденции.
Во время ужина пообщались за столом с Отцом Фёдором и, уж собрались было идти в опочивальню – чтоб уединиться там и заниматься всякими безобразиями, как вдруг он встал у нас на пути, крестом раскинув руки:
– Грех это! В любом другом месте, кобелируйте сколько угодно – слова против не скажу… А в отчем доме, прелюбодеяния и греховного блуда не допущу!
Не долго думая, повернувшись, встал на одно колено, и:
– Елизавета Владимировна! Предлагаю Вам руку и сердце!
Та, не будь дура, задрав носик:
– Ты мне не сказал ни разу, что любишь меня.
Не меняя позиции – приложив предлагаемую руку к предлагаемому же сердцу, делаю признание:
– Я люблю тебя! Выходи за меня замуж, а?
– Хорошо, я согласна.
Встав, беру её за руку, и:
– Ваше преподобие, Отец Фёдор… Обвенчайте нас!
Тот, бороду вздыбив:
– Прямо здесь и прямо сейчас?
– Прямо сейчас и в Храме. И желательно, с как можно более точным соблюдением всех полагающихся в таких случаях обрядах.
Возмущается зело:
– Так на вас же даже креста нет!
Крещусь на иконы в углу и толкнув локтём, заставляю сделать это и свою суженную:
– Ничего! Мы оба – крещённые, а за отсутствие символов веры, ты Батюшка – наложишь на нас положенную в таких случаях епитимью и произведёшь отпуск грехов.
Долго ли, коротко, но после слов:
– Клянусь любить тебя в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и, в здравии – пока смерть не разлучит нас.
Мы с Елизаветой, отправились в спальню, где…
А вот семейные отношения – это уже святое!
Поэтому про «это» – больше ни слова.
В Нижнем Новгороде заскочил к своим ребятам в Губисполком РКСМ – дав последние «инструкции», пообщался с Верой Ивановной Головановой – своим литературным агентом и, возврадовшись что ручеёк гонораров не иссякает, поехал и перетёр о кое-каких делах с Ксавером.