А так как «шеф» к тому времени буквально на ладан дышал и, через год отдал Марксу душу, всё дело безопасности первого в мире государства и крестьян оказалось в руках сына Гершена Фишелевича – ювелира из Рыбинска, дальнего родственника Якова Свердлова и близкого приятеля классика советского соцреализма – живущего в солнечной Италии.
Так, что «методы против Кости Сапрыкина» у меня имеются!
Натравлю-ка я через «Могучую кучку» Куйбышева и его «Рабкрин» на Ягоду. Если будет вал «сигналов» от трудящихся – то как и, в случае с Авербахом и Киршоном – тот должен будет должным образом отреагировать.
При первой же возможности, вызвал в «13-ый отдел ОГПУ по работе с общественностью» Модеста Карловича – руководителя «Могучей кучки» и от имени Геббельса Адольфа Виссарионовича, поставил соответствующую задачу. «Сигналы от трудящихся» о сомнительных «революционных» заслугах Ягодки – в этот раз должны идти в две инстанции: кроме «Рабкрина» – в само ОГПУ, конкретенее – Дзержинскому, Менжинскому, Меиру Абрамовичу Трилиссеру – Начальнику Иностранного отдела ОГПУ (ИНО ОГПУ)…
Однако, я весь в сомнениях: Дзержинский – шибко занят, Менжинский – ленивый лодырь, а Трилиссер – одной «породы» с Ягодкой и, в данный период времени – они вовсе не обязательно в «контрах» меж собой.
Да и при любом раскладе, чтоб начало действовать – нужно время!
А времени у меня нет…
Поэтому кроме того, дал особое задание Гешефтману – не так давно поступившего в Особую дивизию ОГПУ:
– Миша! Ты Якова Блюмкина помнишь?
– Того жидовчика?
– Миша!
– Извиняюсь… Того еврейчика – которого ты опустил в «Стойле»?
– «Опустил»? Да мы с ним даже в сортир вместе не выходили! Так… Морально нагнул. Короче, помнишь, да?
– Конечно, помню, – Миша, еле слышно скрипнул зубами, – я почему-то – каждого из их племени, навсегда запоминаю…
У каждого свои «скелеты и тараканы», поэтому больше не обращая внимания на его юдофобию:
– Кажется, нашего общего знакомого в Москве нет – иначе бы он обязательно засветился среди поэтической тусовки, в «Стойле Пегаса». Однако, в столице проживает его кузен – Аркадий Максимов, он же Айзек Биргер…
Внимательно слушает, слегка скосив глаза куда-то в сторону.
– …Он, работник ОГПУ и возможно – по поручению Генриха Ягоды следит за Борисом Бажановым – Секретарём Центрального комитета. Запомнил?
– Угу.
– Постарайся найти его и, как можно крепче сдружиться – но не попадаясь на глаза Блюмкину, если тот вдруг вернётся.
И ещё, подумав:
– Слушай Барон… Конечно, понимаю – опасно, но надо как-то взять «под колпак» Куйбышева. Где проживает, где бывает, много ли пьёт и имеется ли любовница. Найди из своих – пару беспризорников понадёжнее и действуй.
Тот, с присущим всем двуногим любопытством:
– Какую-нибудь многоходовочку мутишь, Ангел?
– Много будешь знать, Миша, – щёлкаю его по кончику носа, – быстро состаришься!
– И плохо буду спать.
Щёлкнув ещё раз по носу:
– Вот видишь! Всё понимаешь, а спрашиваешь.
Глава 4. Берлинский инцидент
«Крепко подружиться», в понимание Давида Леймана означало прицепиться «банным листом» и не отлипать.
Я его с первого же взгляда невзлюбил, хотя и умело скрывал эту личную неприязнь. Наоборот, если посмотреть со стороны: идут два лучших – хотя и предпочитающих дружить молча, друга. Слава Богу, в отличии от того же Блюмкина – не болтливый «репей» попался, а то бы я завел его в самый дальний безлюдный сортир и там пристрелил, нах…
А потом – пусть со мной что хотят делают!
Познакомил Давида со своими двумя архитекторами и, началась – казалось бы бесконечная подготовка к загранпоездке.
На сборы, на оформление загранпаспортов, визы и всего такого прочего, у нас оставалось чуть менее недели. За это время, пока готовились загранпаспорта и визы, в Наркомате иностранных дел – куда наша «великолепная четвёрка» ходила как на работу, нам настойчиво внушали – что мы являются бойцами великой армии строителей социализма, отправляющихся во вражеское окружение. Находясь на территории врага, мы должны являть собой образец скромности, стойкости перед искушениями буржуазной среды и преданности пролетарскому долгу…
Бла, бла, бла…
Но время провели в общем-то с пользой!
За это время мой руководитель секретной миссии успел переодеться в культурно-европейское и, стал выглядеть уже не как древне-библейский беспредельщик Голиаф – а как голливудско-культовый Арни Шварц из нашего светлого некоммунистического будущего.