Остаток времени и имевшихся средств убил в Берлинском Торгпредстве для преодоления всех бюрократических препятствий – чтоб переслать покупки на Родину и, уж было отчаялся… Но нашёлся один хороший человек, который всего за пятьсот марок, помог их мне преодолеть.
На следующий день перед отъездом в Париж, Прасолов показал мне чемодан с личными вещами Давида Леймана, арестованного и ныне чалившегося на нарах за нападение и изнасилование гражданки Веймарской Республики:
– Что будем с ним делать?
И тут я вспомнил про «инструкции» Ягоды!
А вдруг они там?
Мля, так аблажаться…
Досадуя на себя что прощёлкал этот момент, зло на него посмотрев (а оно тебе надо было?), предлагаю:
– Давайте отвезём в посольство.
– Тогда не успеваем на поезд. Сами понимаете, у нас ничего без волокиты не делается.
– Что Вы предлагаете, Александр Александрович?
– Давайте посмотрим что внутри и, если ничего запретного – возьмём с собой в Париж и там передадим в посольство.
– А если там есть что-то «запретное?
Пожимает плечами, умывая руки:
– Тогда не знаю – Вам решать.
– «Вам решать…». Вот так вы – всегда, чёртовы интеллигенты! Сперва загоните ситуацию в безвыходное положение, а потом – «вам решать»! А потом ругаете, что не так сделали.
Обидевшись за «интеллигента»:
– Вот от кого-кого – а от Вас, Серафим Фёдорович, такого не ожидал! Ну так давайте оставим в номере…
С бешенством на него смотрю и, про себя:
«А когда по возвращению, тебя в ОГПУ – за нежные яйца возьмут, заверещишь: «А я ему говорил! А он…»».
Успокаиваясь, осматриваю чемодан:
– Заперт на замок. Ключ есть?
– Да, вот он…
– Ну, тогда берите карандаш и составляйте опись.
Ничего «запретного» в чемодане нашего незадачливого попутчика не было – даже сверхпопулярного среди кабинетных чекистов «Маузера» в деревянной кобуре, из которого он валил бы десятками и сотнями диссидентов-невозвращенцев. Кроме личных вещей – достаточно внушительная сумма денег в английских фунтах и…
И всё!
А где инструкции?
«Сидят» вместе с Лейманом в немецкой тюрьме, или зашиты где-нибудь за подкладкой чемодана?
Как бы там не было, я от них избавился.
СВОБОДА!!!
– Ну что, Александр Александрович? Поедимте в Париж?
Уезжали из Берлина под разгорающуюся антисемитскую истерию.
Случай изнасилования немецкой девушки евреем-комиссаром из Советской России – получив самую широкою огласку в Германии, вызвал взрыв возмущения немецкой общественности. Мальчишки-газетчики хорошо на мне заработали – продукцию многочисленных берлинских типографий буквально рвали с руками. Скандал получился знатный – вплоть до демонстраций возмущённой общественности, драк с полицией и бросаний камней в окна советского посольства.
По моим приблизительным прикидкам, в берлинском Торгпредстве служило до 98 процентов евреев и, им можно было только «позавидовать»!
Но, я не стал…
Немецкие мужчины 20-х годов, сплошь ветераны Великой войны – по самый пуп увешанные «Железными крестами», это – не их «толлерантные» потомки начала 21-го века.
Эти, бабские юбки – в знак протеста и солидарности с жертвой изнасилования, надевать не стали!
На улицах Берлина практически шли уличные бои.
Было множество случаев избиения на улицах русских эмигрантов, но особенно – людей с яркой семитской внешностью. Озверевшие толпы добропорядочных немецких бюреров били стёкла, громили и поджигали еврейские магазины, синагоги, банки… Под раздачу попали ни в чём не повинные румыны, цыгане, болгары и, даже один «справжній расовий галичанин».
Его то, за шо?
Думаю, в конечном итоге это пойдёт на пользу многострадальному еврейскому народу. Чем больше его представителей уедет из Германии, ещё задолго до прихода к власти Гитлера – тем меньше будет истреблено во время Холокоста.
Глава 5. Увидеть Париж и уцелеть
Высадившись на вокзале Берси (Gare de Bercy), поймали словоохотливого таксиста – который согласился за остатки немецких марок подвести Рудольфа Вульфа в немецкое, а нас с Александром Прасоловым – в Советское посольство на Рю де Гринель. Прибыв на местно, мы с последним застали демонстрацию – из-за чего несколько часов не могли попасть на территорию дипломатического представаительства. В связи с «берлинским инцидентом» офицеры-эмигранты проводили акцию протеста и, судя по выкрикам – собирались даже штурмом захватить посольство.