Ну, что ж…
«Лес рубят – щепки летят»!
Тот успех всё равно не принёс бы ей особого счастья: деньги бы забрала посредническая организация «Мосэкуст» (Московская кустарно-экспортная контора), а саму модельершу затравили бы коллеги – то ли от зависти, то ли – из классовой ненависти. А так глядишь, обойдётся.
Кстати, предложил ей переехать из Питера в наш Ульяновск – на швейную фабрику «Красная игла», но та наотрез отказалась сменить северную столицу на провинциальную глушь.
Ну, что ж – это её выбор!
Провал в дизайне одежды, я компенсировал Отечеству громким успехом в архитектуре. Проект Ульяновского железнодорожного вокзала в стиле «Хай-Тэк», принёс широкую известность и «Гран-при» Александру Александровичу Прасолову. Принёс бы и контракт от Мэрии Парижа на проектирование многоэтажного гаража на тысячу машин… Но произошедшие под конец нашей «командировки» события, описанные ниже – сорвали уже было начавшиеся переговоры.
А вот зависть и классовую ненависть со стороны советских коллег-архитекторов, то да!
Александру Александровичу пришлось испытать на себе в полной мере. Особенно со стороны Константина Мельникова – автора Советского павильона и саркофага Ленина.
Однако, мы с ним из НКВД!
Мы можем постоять за своих.
Ну, это была так сказать – «лирика».
Но кроме лирики, была у меня в городе Париже и…
Политика!
Практически с момента моего приезда в эту "мировую" столицу моды, началась операция "Вброс дохлой кошки".
Глава 6. Операция «Вброс дохлой кошки»
Сразу после приезда в Париж, прибытия в Советское дипломатическое представительство и, сравнительно недолгих мытарств там, мы с Александром Александровичем Прасоловым – отдали чемодан Давида Леймана, человеку с неясной должностью, якобы занимающегося «металлургическим импортом» – но на самом деле, являющимся представителем ИНО ОГПУ в советском посольстве.
Все, называли его «товарищ Иванов» – без имени-отчества и я тоже строго следовал этой традиции.
В торговом представительстве посольства на улице Гренель, в боковом флигеле располагался тайный центр советской разведки – по слухам с химической лабораторией, фотолабораторией, радиомастерской и прочими атрибутами для шпионской деятельности.
Имелись в его подвале и, совсем недавно построенные печи – в которых уничтожали ненужные, но тем не менее секретные документы. Во время демонстрации белогвардейцев-эмигрантов, могущей запросто закончиться штурмом комплекса – здесь всерьёз приготовились жечь шифры и какие-то коминтерновские бумаги – видать, шибко компрометирующие эту организацию.
Когда я шепнул на ушко товарищу Иванову, что прибыл «от Генриха Григорьевича» потеряв по пути «боевого товарища» – тот тут же принял меня за своего и, позже стал всецело мне доверять.
Человек, с любой стороны исключительно положительный!
Товарищ Иванов был родом из «старых большевиков», достаточно хорошо шпрехал на державной мове лягушатников – изучив её в эмиграции и, не на словах – на деле, исполнял все нормы партийной этики… То есть – ходил по посольству в гимнастёрке, презирал роскошь, не танцевал фокстрот и даже не слушал джаз.
Причём, не особенно-то навязывал свои ценности другим. Просто переставал здороваться с «перерожденцем» и этого бывало достаточно – чтоб тому беспокойно отдыхалось-спалось и без аппетитно кушалось-елось…
Не… Я таких людей уважаю!
У которых слова не расходятся с делом, чего бы это не касалось.
Однако, для руководителя разведывательной службы на территории иностранного государства – этого мало, согласитесь?
А, его наив…
Да, будь он коммерсантом в наши «Лихие 90-е» – его бы «разводили» на бабло даже ушастые кролики!
К примеру, жалуется он мне на одно нехорошее – но шибко широко распространённое явление.
Сотрудникам посольства было строжайшим образом рекомендовано читать только советскую прессу, или на самый худой конец – газету французских коммунистов «Юманите». Однако, что печатали в «Правде», «Труде» или «Известиях» и, так было хорошо всем известно – об этом рассказывали на обязательных «политчасах» специально назначенные политработники. По-французски же, мало кто из рядового персонала балакал – не то чтобы читать газетные статьи, а не просто ценники в магазинах. Поэтому практически все, кроме самых пугливых и наиболее упоротых – покупали и читали белоэмигрантские газеты «Возрождение» и «Последние новости».