Французские ажаны «проснулись» и, то ли стали разгонять протестующих – то ли помогать им громить Советское торгпредство: отсюда плохо видно – поэтому непонятно.
Наломал я, однако дров…
Мда… А, как всё хорошо начиналось!
Ладно, пора валить. Не дай Бог никому увидеть русский штурм – бессмысленный и беспощадный.
Глава 7. «Как подружиться с скелетом из шкафа?». Руководство для чайников
Билеты на поезд удалось приобрести только через сутки – стало быть имеется достаточно времени довести свою задумку со скальпами «невозвращенцев» до конца: подбросить коробку с ними «голубому резиденту» и позвонить в полицию.
И не только коробку.
Воспользовавшись образцом почерка из корзины, я на скорую руку создал целый архив переписки товарища Отто с товарищем Ягодой и приплёл ещё сюда до кучи генералов Кутепова и Миллера из РОВС.
Не знаю, что из всего этого выйдет в конечном итоге – но говнища из-под вентилятора достанется всем!
В тот же день ранним вечером, зашёл в знакомый четырёхэтажный дом на площади Madeleine. В первый раз, в своём истинном обличии, уже привычно предъявив визитку мсье Андре Айвена – я к своему крайнему удивлению, получил «ответку». То бишь записку от того на русском, с одними лишь восклицательными занакми:
«Товарищ Свешников! Срочно зайдите ко мне! СРОЧНО!!!».
Сравнивая, вспоминаю образец его писанины из мусорной корзины и слегка озадачиваюсь:
«Что-то почерк какой-то неровный…».
Но быстро нахожу объяснение и успокаиваюсь:
«Нервничает должно быть из-за убийства тех шестерых. Я б на его месте тоже нервничал, это однозначно!».
Жестами пытаюсь объясниться с консьержем:
– Мсье Андре Айвен у себя?
– Oui, oui, monsieur! Il n'est pas seul, il a des invités.
Что он сказал?
Одно хорошо понял – этот педрило дома.
Блин, это уже хуже – рассчитывал, что тот как обычно задержится до полуночи в каком-нибудь злачном заведении для себе подобных. Ладно, ничего страшного – подкину вещьдоки, когда они там с «партнёром» угомонятся.
Ещё бы спросить его – принёс ли тот записку сам или передал через кого-то… Но в моём франко-русском «словаре» таких жестов нет.
Тычу в наручные часы и показываю на пальцах, в буквальном смысле:
– Передайте этому гомику – приду через три… Понимаешь? Через три часа! Понял, жабоед?
– Oui, je comprends – tu seras de retour dans trois heures.
– «Уи, уи…», – передразниваю, – ты тоже небось, какой-нибудь «заднеприводный».
– Excusez-moi, monsieur, je ne vous ai pas compris…
– Русский учи, – выхожу бурча, – пригодится.
Через час, загримировавшись и одевшись во второй квартире под графа Дрякулу, уже поздним вечером, вновь появился здесь. Выйдя из такси и задрав голову, присмотрелся: свет в интересующей меня квартире горит, причём – сразу во всех комнатах. Чё это с ним, интересно? Ни хрена энергию не экономит – а цена на неё у буржуинов, весьма «кусается»…
Неуж у него там – какая-нибудь супер-пупер-грандиозная оргия и, он просто звал меня к ней присоединиться? Третьим?
Хахаха!
Да, ну его на фиг…
Попав в съёмную квартиру, первым делом прижавшись ухом к стене – прислушался минут пять… Вроде у соседа тишина. Жуткая тишина. Потом, как будто отдалённо что-то тяжёлое деревянное упало на пол.
Стул уронил?
Зрение – основной орган чувств у человека, с помощью которого мы получаем практически всю информацию.
Пока своими глазами не увидишь – не поймёшь, что происходит!
Снял пиджачок, туфли, надел припасённые заранее тонкие перчатки и босиком (надеюсь, по отпечаткам пальцев ног меня не вычислят) по скользкой крыше мансарды пробрался к первому окну (спальни) квартиры где проживал резидент ИНО ОГПУ в Париже.
Осторожно глянул…
Вроде бы в спальне никого нет, но какой здесь дикий бедлам!
Как будто целое стало павианов-гомосеков резвилась.
Принюхался… Хоть не насрано, интересно?
Чем-то нехорошим определённо пованивает. Ладно, я сюда ненадолго.
Потихонечку открыл окно и прислушался… Из зала явно слышится какое-то пыхтение, приглушённые стоны, неясное бормотанье, какой-то жалобно-писклявый лепет – перебивающийся чьим-то-то тихим, но злобным шёпотом.
Что у них там? Ролевые игры с искусственным членом?!
БУГАГАГА!!!
Стараясь не издать ни звука, перелезаю через подоконник, ползу на четвереньках, путаясь в свисающей с кровати чёрной простыне…
Что это?!
ЧЁРТ, БЛЯТЬ!!!
Да, здесь труп!
Под простынёй – уже остывший, абсолютно голый труп незнакомого мужика, с неестественно вывернутой на бок – чуть ли не за спину, головой. Из зала продолжается какой-то бубнёж, какая-то подозрительная возня…