— Технический он только по форме регистрации, а так вполне себе пищевой продукт получился, — адвокат замялся и, отведя взгляд в сторону признался: — Лично я за день до регистрации накидался этим нашим продуктом до розовых слонов.
— Кхм… — замешкавшись, Денни кашлянул и сбавил обороты. — А ты-то чего?
— А у меня, знаешь ли, в семье всё не так хорошо, как хотелось бы, — мужчина покосился на меня. — Твой-то вон не сломался, даже дельные вещи делает, а моя присела на хмурого<footnote>сленг: героин</footnote>, боюсь, что лечебница уже не выход, да и не факт, что денег на это хватит.
— Бля.
— Вот тебе и бля, дорогой мой товарищ.
Мы помолчали, а Денни в этот момент яростно растирал щеки ладонями.
— Вот же… — начал, было, он, но сразу же выдохнул и куда более спокойным голосом уточнил: — Так может, и станешь во главе?
— Дурак ты, Денни, хоть и умный, — покривился адвокат. — Мы тебя знаем как облупленного. У тебя было предостаточно возможностей разложить нашу копилку по карманам и зажить достойно, обтерев нас как собачью какаху с подошвы ботинка.
— Эй!
— Ты, Денни, не мразь, — вздохнул адвокат. — А люди хотят не только хлеба и зрелищ, знаешь ли, им ещё и человеческого отношения хочется.
— Звучит, конечно красиво, но…
— Но мы действовали за твоей спиной и это так, — кивнул головой адвокат. — Денни, ну в бога душу мать! Ну, раскрой ты, наконец, глаза на окружающую действительность. Даже сраные злодеи этого города нас бандой считают, я уж про мэра не говорю, а ты всё ещё витаешь в светлом прошлом.
— Да не витаю я, не витаю! Прямо говори, не ходи вокруг да около.
— Ну, раз ты так просишь, — Джеймс вздохнул. — В январе, пока ты был занят, мы провели вдумчивый опрос членов профсоюза, сделали вид тайного анкетирования и выяснили много ожидаемого.
— Да чего там неожиданного вы могли узнать? — отмахнулся Денни. — У людей проблемы с деньгами, это давно не новость.
— А тут ты сильно заблуждаешься, — покачал головой адвокат. — Разница между «не хватает на ежедневное пиво» и «уже третий месяц занимаю деньги у знакомых» это две большие разницы.
— Вот как, — посмурнел Денни и отвел взгляд. — И много таких?
— Ну, как бы тебе так сказать, — замешкался Джеймс с ответом. — Если я скажу тебе что половина, ты мне поверишь?
— Неужели всё НАСТОЛЬКО плохо? — явно удивился мой опекун.
— Вообще-то их не половина, их ровно 74 %. Сейчас, скорее всего, ещё больше.
— Да быть такого не может!
Было видно, что подсознательно Денни эту информацию принял и особого удивления она у него не вызывает, но вот сознательно, сознательного его перекорёжило. Человек в самом деле не мог принять того, что ситуация уже за пределами добра и зла. Когда он мне говорил про то, что профсоюзу недолго осталось, он это понимал, но принимать не желал категорически.
— Когда в школе надругались над твоей дочерью, хулиганы не её говном облили, они всех нас им обмазали. Раньше ведь представить себе сложно было, чтобы кто-то вот просто так взял и вломился к кому-то из наших. Но что нам показал январь? Три нападения, пять ограблений и эпичное побоище у тебя дома.
— Нападение на меня, это другое.
— Я понимаю, что ты хотел сказать, но ты удивительно точно сказал, ведь это, в самом деле «другое». Что такого в нападении на обычных членов профсоюза? Какое дело тому же Кайзеру до нападений на его бойцов? Они и сами с этим разбираются. А вот если серьезно наехать или самому Кайзеру в морду плюнуть, вот тут да, вот тут потеха и начнется. Чувствуешь, к чему я клоню?
— Ты клонишь к тому, что моя дочь и сын виноваты перед профсоюзом.
— Вот только не надо передергивать, — нахмурился адвокат. — Я сказал лишь то, что в глазах окружающих мы упали ниже плинтуса. Приходи, кто хочешь, и твори, что нравится.
— А это не одно и то же? — видимо, из чувства противоречия спросил Денни.
— Эберт, ну какого хрена ты сопли на кулак наматываешь?! — рявкнул адвокат и врезал кулаком по рулю. — Если не согласен с этой авантюрой, ну и хрен с ней, дадим задний ход, и никто нам ничего не скажет. Если считаешь, что я был не прав, ну окей, я свалю в закат. Но господи ты боже мой, прекрати играть в стабильность. Люди смотрят на тебя и терпят. Да, блядь, лучше бы мы еще два года назад разбежались, тогда бы у многих были неплохие шансы пристроиться в какую-нибудь банду или и вообще из города уехать.