Он вспоминал, как они встречали Новый год. В кафе у Ани, им накрывали стол на двоих, полумрак свечи на столе, приглашали цыган или артистов. Было много людей, группами и парами, как они с Ксюшей. Веселились, танцевали, на улице в двенадцать часов, салют. Ксения всегда готовилась заранее, заказывала платье, делала причёску. Жанна и Анна тоже старались выглядеть изящно, модно, красиво, и помогали обслуживать посетителей. Только дочь и зять были желанными гостями и отдыхали, всё лучшее было для них.
Первое время с Кристиной тоже отмечали праздники в ресторане, который нравился ей. Тогда она держалась не пила. Язвила по любому случаю, обсмеивала хозяйку, толстую тётку, рыжую, официантку. Рассказывала гадости о посетителях и лучезарно улыбалась каждому. Он почти её не слушал, а поев, скучал. Потом перестали ходить в ресторан. На праздники она могла запить, и он сторожил жену, как верный пёс, бесшумно передвигаясь по квартире, когда она спала хмельная.
Сейчас понимал, что лучшее у него уже позади. Когда тебя любят, тобой дорожат, не замечаешь, принимаешь, как должное. А сейчас, когда рядом с тобой никого нет и ты никому не нужен, понимаешь, что потерял.
Сергей старался не трогать болезненную тему сумки с деньгами, потому, что физически ощущал боль в висках. Накрыл стол и понял, что есть, не хочет.
Раньше любил смотреть старые фильмы. У них в бараке не было телевизора, иногда приходил к соседке. У неё в чудесном ящике, видел существование иной жизни, ни такой убогой, как у них. И людей там показывали других, красиво одетых, умно говоривших.
Сейчас демонстрировали сериал, который он видел, будучи мальчишкой. История любви на экране, снова, как в детстве захватила его.
В коридоре шумели, приближалось время открывать шампанское. Он налил себе фанты, выслушал поздравления президента. Вскоре за окном гремели салюты. Все жители общежития выскочили, на улицу. Он отодвинул штору, увидел, как фантастический цветок расцвёл в небе.
«Что же, так скверно на душе? Всё же хорошо, не пью. С работой в порядке. Я сыт, одет, в тепле. Нельзя жить прошлым». - Уговаривал он себя. Но в глубине души понимал, что одиночество – это расплата, за то, что он натворил. И был уверен, возможно, дальше будет хуже.
Соседи не спали до утра, орала музыка. Грохот стоит такой, что он заткнул уши. Постепенно народ стал тише, а под утро упали, заснув крепким хмельным сном, даже самые стойкие фанаты новогодних чудес.
Уснул и Сергей, и видел себя на утреннике зайчиком, учительница, пришила ему ватный хвостик, и вырезала ушки из белой бумаги. Он шёл по длинному коридору и наткнулся на сани, где лежали подарки.
Желание заглянуть в красный мешок было велико. Серёжка открыл его и увидел свою сумку. Он потянул мешок и побежал прочь. Ноги его не слушают, руки держат баул, а он очень тяжёлый «Это золото, - обрадовался Серёжа, - моё золото».
В это время, у соседей, что – то упало, послышался крик. Сергей проснулся, выключил телевизор. Вышел в коридор, пьяный мужик мочился, прислонившись к стене.
- Ты, что козёл, до туалета не дошёл, не умеешь пить, а туда же.
- Ещё поговори, сволочь, – процедил парень, и упал на пол, матерясь.
Из комнаты напротив, выскочила, маленькая, худенькая бабёнка, кинулась на Серёжу с кулаками:
- Ты его ударил, что он тебе сделал? Выпил человек, так, что теперь его надо бить? Лёнечка, Лёня, он тебя бил?
- Я его не бил. Чего кричишь? Замечание сделал.
Тут она увидела, что её благоверный в моче лежит, потащила в туалет, потом в душ, ругая уже его:
- Это надо было так напиться, что до туалета не дойти.
Серёжка смотрел им вслед и завидовал Лёне: «Как она за него заступилась, с кулаками кинулась, мне по пояс, а туда же, счастливый мужик. Заботливая жена, помоет, вытрет, оденет в сухое. Пусть и поругает, своя, родная жёнка. А я и трезвый никому не нужен». – Вздохнул он.
У Сергея впереди выходной, а планов никаких. Опять целый день телевизор, диван. А ещё одиночество, которое с некоторых пор стало терзать его. То в сердце кольнёт, то в голове болезненной мыслью мелькнёт, то глаза слезой горькой застит. Никому он об этом не сможет рассказать. У Коли, жена молодая, у Паши семья, да и Свете тут же доложит. В общежитии от всех держался подальше. Сначала гордился, считал соседей людьми второго сорта, а время прошло в его сторону никто не смотрит. Так и течёт его одинокая холостяцкая жизнь. И ничто и никто ему ни в радость.
Решил пойти в город, прогуляться. Дул холодный ветер, небо заволокли тяжёлые серые тучи. «Ни одного намёка на праздник». Ноги сами несли его по привычке к дому, где жила Света. Нет, он не надеялся её увидеть, и никогда не постучится в заветную дверь. Просто этот маршрут, хорошо знаком и привычный.
В окне её квартиры, мелькала гирлянда, он стоял, прячась за дерево. Рядом был открыт супермаркет, и он зашёл погреться. Ходил между рядами с продуктами, купил заварных пирожных, и свежий огурец. Уже подходил к кассе, когда увидел Светлану, она о чём – то весело переговаривалась с дочерью, толкая перед собой, коляску с внуком. Алина складывала в корзину продукты, и смеялась.
Быстро рассчитавшись, Сергей вышел, быстрыми шагами удалялся от них. Он не готов встретиться с бывшей. Нужно, что – то сказать, поздравить, а он не сможет выговорить ни слова. Даже если она сама поздороваеться, он не сможет, продолжить разговор. Света, по – прежнему, волновала его, и вёл Сергей себя глупо. Сейчас убегает, боясь, что она увидит.
Гулять расхотелось от слова совсем, решил вернуться домой. Подходя к общежитию, увидел толпу пьяных парней. Среди них Лёню в костюме деда мороза. Тот задержал его у двери, спросил:
- Ты, что такой кислый? Выпьешь с нами.
- Я не хочу, пропусти, замёрз.
- А мы тебя сейчас согреем. – Его сосед протянул ему банку пива.
Но он уже был в коридоре. В комнате тепло, он поставил в микроволновку мясо, поставил чайник, включил телевизор. Горячий напиток обжигал горло, но было очень приятно, чувствовать тепло. Серёжа вспомнил, как всегда мёрзла Ксюша. Одетая в пушистую, мягкую пижаму, пуховые носки, она была похожа на цыплёнка. Стеснялась своего короткого шага, и они редко где были вместе. Даже когда усаживал её в машину, видел, с каким любопытством рассматривали его соседки. Шептались за их спиной, обсуждали. «А жена любила и гордилась мной. – Думал он. – Заботилась. Что мне дураку не хватало? Наверно, чем лучше относятся к человеку, тем он наглеет. Зато Кристина не давала расслабляться. Стал седым от её запоев, драк, истерик. Она себя считала, птицей высокого полёта, а без Ани никуда. Что это я опять её вспоминаю? Убили, значит заработала. Днём не буду ложиться, а то ночью не усну».
Пошёл принять душ и увидел, как Дина стояла у открытой форточки в коридоре, курила.
- С праздником тебя соседка, - сказал Сергей.
- А вы Сергей Анатольевич, не поехали к родственникам?
- У меня никого нет.
- Я тоже с интерната. А у мужа старшая сестра, нам и за мать и за отца, хотя своих детей двое. Она живёт в Гурзуфе, мы поженились нам комнату дали. Так надоела эта нищета, хочется пожить, как люди, в своей квартире.
- Ты ещё нищеты не видела, печку не топила, воду с колонки не носила. Тебе жаловаться не на что, муж, ребёнок – это и есть счастье, береги его. Я своё упустил, так доживаю. – Вздохнул он.
- А говорят вы из богатых? Когда из князи, да в грязи, ещё горше.
- Самое большое богатство - это когда тебя любят и ждут. Трудно одному. – Признался он.
- Вам мыться нужно, а я вас заболтала, пойду. А хотите, приходите к нам, посидеть? Мы с кумой вдвоём, мужики напились, спят, всё ночь праздновали, хоть проспятся, протрезвеют. Так – то он у меня не увлекается. – Оправдывалась она.
Но Серёжа уже не слышал, включил воду. Стоя под струёй воды, ощутил прилив сил. Выходя из душевой, увидел себя в зеркало. Борода скрывала его эмоции, и он всегда знал, что даже если и покраснел или рассердился, никто не видит и пользовался этим.
«Надо было хоть гирлянду купить, ёлочку нарядить, а то как, будто и праздника нет. Хотя настоящий Новый год всегда был только с Ксюшей, а потом эта Кристина всё испортила, своим характером. Можно было жить, не тужить. Марат никогда в деньгах бы её не притеснял. Так нужно было поругаться со всеми, чтобы и на семейные торжества перестали приглашать. Да, что это я, всё время её вспоминаю? То о родителях, то о Кристи, вроде кроме них никого не было. – А потом понял. – Моя лучшая жизнь была с Ксюшей, а Кристина будет преследовать меня остаток жизни, как и одиночество и от этого никуда не деться».