И вдруг я понимаю, что Злата вообще расслаблена, а ладошки стекли вдоль моих ног и ударяются о них с каждым моим шагом.
Чёт не понял. Чё бля?
— Злата? — рычу, оглядываясь назад. А там… глаза закрыты. Рот приоткрыт, и девчонка бледнее стены болтается за спиной так, как будто я ее от приборов отрубил и накачал чем-то запрещенным.
Торможу тут же и перехватываю ее худенькое тельце. Меня в пот бросает моментально, и я начинаю орать благим матом. Отчетливо понимаю, что тут дело вообще в полных щах.
— Злата, ёпт, ты чего? Эй? — укладываю малышку на скамейку и начинаю в шоке шлёпать ладонями по щекам, лишенным всяких оттенком жизни. Пиздец. Это чё такое?
Ты чего. Малышка? Я же не хотел, я же шутил…
— Белый, чё случилось? — народ выкрикивает со стороны. Ёпт дебилы!
Цепляю Злату за подбородок и притягиваю к себе, чтобы понять, дышит ли. А она ни звука не издает. В этот момент я покрываюсь потом как после часовой пробежки. Внутренности скручиваются. Чё за нахер? Я мог на солнечное сплетение надавить плечом?
От нервов? Да что я сделал, в самом деле-то? Надавливаю на щеки и примагничиваюсь к губам, сейчас испытывая страх, а не наслаждение. Выдыхаю ей в рот кислород таким напором, что у самого темнеет перед глазами.
Нет, она дышит, она дышит, но почти беззвучно и такими маленькими глотками…
— Медсестру вызывайте! Срочно! Чё встали?
Я уже понимаю, что шлепки не работают и быстро укладываю Злату на спину, а ноги запрокидываю выше головы. У меня сейчас ощущение, что я начинаю паниковать, хоть ни разу в жизни, мать вашу, подобного не испытывал. Мне вообще на все фиолетово, если не оранжево!
Адские мысли вращаются в голове, в зале кучкуется народ, и каждый что-то трындит. Момент прихода медсестры для меня становится первым глотком кислорода за период, что я держу тоненькие ножки.
Она только бледнее становится. Только бледнее. Мой шок стелется по роже бетонной плитой, в которую я улетаю на скорости.
— Белов, отойди! Белов!
Медсестра толкает меня в сторону и открывает чемоданчик.
Глава 10
Белов
А я что в сторону могу отойти? Да хрен вам всем по носу. Я только сильнее хватаюсь за бледную руку Златы, а мозги работают на своих пределах. В руках перебираю пальчики, рассматриваю тоненькое запястье.
Пытаюсь вообразить себе, что в данный момент делать, когда вижу, что кто-то начинает снимать видео. Этот кто-то явно хочет остаться без зубов. Без всех причём.
Рывком поднимаюсь и со всей дури хлопаю ладошкой по выступающему смартфону. Он отлетает на хрен на пол и разлетается вдребезги.
— Твоя голова разлетится следующая, если ты ещё раз попробуешь тут что-то снять. Или если хоть кто-то из вас всех, ублюдки, начнёт тут что-то снимать. Я всё сказал. Повторять дважды не собираюсь, — уёбок уходит сразу, забывая о своём блядском смартфоне. Ну и скатертью тебе дорожка.
Руки сжимаются в кулаки, по ощущениям готов взорваться к чёртовой матери прямо тут. Такой бешеный адреналин у меня бывает только на ринге. А ещё сейчас.
Я в ярости разворачиваюсь к лежащей без сознания Злате, которую пытаются привести в чувства.
Не понимаю, что происходит, но медсестра не реагирует ни на что и чётко выполняет какие-то запланированные действия. Через пару мгновений запрокидывает голову Златы назад, а ноги вверх.
Пульс шарахает по грудине разбивает рёбра. Я с такой ожесточённый внимательностью всматриваюсь в бледное личико девчонки, что самому становится страшно.
Ясно одно, чтобы там ни было, нужно ехать в больницу. Пусть они проверят её с ног до головы, и скажут мне, что с ней случилось и как это, мать вашу, решить.
— Надо вызывать скорую? Да? Что делать?
— Белов, отойди и дай мне выполнить мою работу, — жёсткий приказ летит от медсестры. Не уверен, что она достаточно компетентна для того, чтобы помочь сейчас малышке.
Я коршуном хожу вокруг них и всё жду чего-то, то хватаюсь за трубку, то укладываю телефон в карман. Именно в этот момент Злата и приходит в себя. Подскакиваю к ней опускаюсь на коленки, внимательно всматриваясь в бледное личико.
Народ вокруг улюлюкает.
— Ну же, девочка, что случилось? Чувствуешь себя как?
Медсестра даёт какую-то таблетку ей и стакан с водой. Злата послушно выпивает всё и прикрывает глаза, расслабляюсь на скамейке в более удобной позе. Только сейчас я умудряюсь рассмотреть её ноги, а именно хрупкие коленки, которые проступают через ткань одежды. Как заведённый рассматриваю и раздумываю снова и снова об одном и том же.