— Здорово, это ты в какой группе?
— Информационных систем и технологий, в народе ист вроде как.
Оп. Угадал. Девочки туда идут, к нам не идут. Очень жаль, не на всех парах будем вместе. Досадное недоразумение надо исправлять каким-то образом. Например, стрельнуть номер телефона и пойти тараном.
— Понятно. А чего с группой-то случилось? Не приняли? — задаю главный вопрос, сворачивая в сторону кафе, находящегося прямо в здании университета. Лучшее, что могли придумать наши управленцы, клянусь!
Тут кормят охренеть как вкусно, да и кофе сносный.
— Та нет, все хорошо, я просто не общительная, — пожимает плечиками, отчего виднеются острые ключицы. Не верю. Надоело мне оглядываться, но она словно специально мне за спину заходит.
Не понимаю.
— Злата, я могу заставить ответить, имей в виду, — останавливаюсь, а малышка врезается в меня со спины, отчего я точно могу сосчитать все выдающиеся особенности ее тела.
Очуметь. И запах духов такой приятный щекочет ноздри.
Резко обернувшись, встречаю алый оттенок на коже, перехватываю девчонку за подбородок и приподнимаю голову, всматриваясь в такие ясные голубые глаза, что дыхание перехватывает.
— Рассказывай давай, и это больше не будет твоей проблемой, — рублю грубовато, следя за тем, как зрачки у Златы расширяются. Мгновенно превращая взгляд в черную дыру, куда меня засасывает.
— Я просто ответила вместо Малиновской, поправив ее ошибку, скорее, неточность, — опускает взгляд, ресницы на щеки тенью ложатся.
Ясно. Королеву бала исправили. И она устроила бойкот.
— Я решу, ты не волнуйся. Вообще больше не проблема, — цежу медленно, уверенный в том, что уже к вечеру все будут в курсе, что Злату трогать нельзя даже кривым взглядом.
Иначе мой кулак прилетит в табло.
— Нет, я думаю, лучше не влезать и оставить все, как есть. Мне ни к чему выяснения отношений, я стараюсь не испытывать острых эмоции. Это лишнее, — кусает губы и снова бледнеет.
Острых эмоций?
— Детка, ты по ходу не в курсе, что такое острые эмоции, — открываю перед ней дверь, проявляя все свои галантные качества, которые мне затолкали ногами. — Вот придешь на мой бой, почувствуешь весь спектр, серьезно тебе говорю, — она проходит мимо, а я втягиваю носом воздух, втрамбовывая в себя неповторимый аромат.
Изящная фигурка садится за первый свободный столик и трет руки друг о дружку.
Я впервые ловлю себя на мысли, что теряюсь рядом с ней.
Сажусь рядом с ней и кладу сумку на стул. Играю бровями и врубаю соблазняющего пиздюка, но Злата на меня не смотрит, а перебирает пальчики.
Я перехватываю эти маленькие ручки и грею. Они ледяные. Девчонка поднимает на меня потерянный взгляд, и руки отнимает.
Черт. Ну чего ты?
— Так вот, давай выбирай сумку. Тыкай пальцем, и я куплю, — протягиваю ей смарт, а Злата улыбается неловко и отрицательно машет головой.
— Слушай, Влад, дай мне, пожалуйста, сумку, — руками тянется к оборвышу, а я непонимающе всматриваюсь в разворачивающуюся на моих глазах ситуацию.
Сумку, конечно, передаю, но чет подозрительно это пахнет. Очень, мать вашу, подозрительно.
Златовласка поправляет ремешок, что-то там рассматривает, хмурится, а я пока подхожу к бару и заказываю чай малышке, кусок шоколадной диабетической комы для нее также, а себе эспрессо без сахара.
Официанты в пене, людей море… а я не барин. Все оформляю на стойке бармену Романычу.
Когда возвращаюсь, встречаю абсолютно серьезный взгляд Златы, которая уверенно мне заявляет, вскидывая бровки домиком вверх.
— Там легко можно починить, так что не надо новую. Сегодня сделаю все сама. Так что не волнуйся, все хорошо, и ты мне совсем ничего не должен, — тут же встает, сжимая в руках безобразный комок ткани, меня же начинает коробить.
— Сядь. Сейчас принесут чай и сладкое. Чай травяной взял. Раз тебе кофе ни-ни, — рублю грозно. И она садится, с силой сжимая сумку.
— Мне правда пора. Извини, но не получится выпить чай, — произносит каким-то неживым голосом, а у меня перед глазами цветные точки гуляют.
Во-первых, бесит, что она во всем перечит, во-вторых, задолбала эта сумка! Новую куплю, даже если она мне не покажет, какую, млять, купить.
Так, спокойно.
Я бешеный. У меня с нервной системой в последнее время не лады, сублимируем, сублимируем!
Делаю глубокий вдох и пытаются коротко и ясно изложить свою мысль.
— Значит так, ты никуда не пойдешь, пока не выпьешь чай с тортом
и не покажешь мне сумку, которую ты хочешь. Потом я отвезу тебя домой. Ферштейн?
Глаза Златы увеличиваются явно от шока, а я начинаю злиться на самого себя, но замечаю, что заказ готов и ожидает на стойке. А потому поднимаю указательный палец вверх на уровень лица Златовласки, показывая, мол айн момент, я скоро буду, и бегу в сторону стойки.