Взгляд Влада обостряется, улыбка становится шире, он облизывает губу, но меня не отпускает, а затем со спины слышится ехидное:
— Что? Королева грязи и болота, отмылась вчера? Вэ, привет, зачем тебе замарашка?
И Малиновская во всей красе проходит мимо меня, останавливается возле Влада. Шайка-лейка с ней, как всегда, как и положено свите.
Что это за кличка такая вообще? Вэ? Ну просто ужас.
А запоздало до меня доходит, что это она явно вчера меня облила. Не мудрено, что с такой ненавистью сейчас об этом рассказывает. А я всего-то оказалась слегка умнее.
Вэ не отпускает моих рук, а я пытаюсь вырвать. Смотрит не моргая, а затем переводит пугающий до трясучки взгляд на Малиновскую и очень тихо, так что только и ей и слышно, что-то шепчет, а спустя пару секунд говорит уже громче.
— Еще раз назовешь мою девушку так, твоя корона нахер слетит в мусорный бак со скоростью света. Кстати, какая скорость света знаешь? — одну руку отпускает, а второй тянет меня к себе, отчего я как кукла тряпичная к нему придвигаюсь.
Малиновская бледнее стенки, народ вокруг в ужасе всматривается в Белова, а я в шоке смотрю на него. Какая еще девушка? Что?
Сердце опять замирает и несется вперед. Становится нечем дышать…
— Вот видишь, а моя девушка знает. Да, Злата? Какая скорость света? Ну же… — переводит на меня внимательный взгляд со смешинкой на дне и подмигивает
— Скорость света в вакууме 299 792 458 м / с, — вырывается правильный ответ, а затем Влад делает то, что не ожидает никто.
Даже я.
— Обожаю! — перехватывает мое лицо и тянет на себя, впиваясь губами в мои. Разряд тока прошивает насквозь. Он так сильно сжимает мою голову, не давая вырваться, что меня парализует в итоге.
Губы властно перехватывают мои, а язык умело вторгается в рот.
Шок. Паника.
На фоне звучат улюлюкания. Свист и хлопанье в ладоши, но все сливается в какофонию звуков, потому что сейчас со скоростью света меня поглощают эмоции.
Я в вакууме.
Отрывается Белов от меня не сразу, а когда делает это, облизывается, как котяра, объевшийся сметаны.
А мои глаза превращаются в блюдца.
Он только что…
Только что поцеловал меня при всех! Наглым образом! Взял и поцеловал!
— И да, это тебе, отказы не принимаются, — шепчет тихо, из рюкзака достает женскую сумку и вставляет в мои руки.
— Какого черта ты творишь? — взрываюсь, отталкивая от себя его руки, но он меня сгребает в объятия и шепчет на ухо.
— Проблему твою решил, никто больше не обидит, а то без зубов останется.
Во мне все искрит от злости, а еще начинает тянуть грудную клетку, знак, конечно, не очень хороший. Но вместо того, чтобы успокоиться, я вдруг понимаю, что случилась последняя капля.
Замахиваюсь и шлепаю Белова по лицу ладошкой…
Голова его даже с места не сдвинется, зато моя рука жжется, словно я прикоснулась к огню. Переливается внутри клокочущее бешенство. Схлестываемся взглядами…
Белов облизывается и бросает на меня дерзкий взгляд. Море по колено! Ему же все равно! И кажется, ему даже понравилось.
Поворачивается ко мне правой стороной и шепчет утробно:
— Давай еще по этой, малыш, мне понравилось…
Пихаю сумку обратно ему в руки и разворачиваюсь, чтобы уйти. Улюлюканье усиливается, теперь я по живому коридору не то шокированной публики, не то глубоко оскорбленной толпы иду.
Особенно ощущаются женские взгляды, завистливые и колкие, такие, как будто я у них мужа увела!
— Златовласка, я ж догоню, — хрипло смеется, отставая от меня ровно на шаг.
Я чувствую адское волнение, оно меня охватывает целиком, и это очень плохо, потому что давление также нарастает. Сворачиваю в женскую уборную, ну не пойдет же он за мной туда?!
Не надо, господи, уйди и не трогай меня, пожалуйста…
Руку к груди жму, сумка на плече давит, и я с трудом отворяю дверь, стараясь ее прикрыть, но…
— Дамы, прошу меня извинить, я не смотрю… но у меня тут девушка обиделась, надо выяснить отношения. Оставите нас? Кто там пись-пись, то вы заканчивайте, я подожду, — наглость этого парня границ не знает, а мой шок достигает апогея.
Спокойно, Злата, тебе нельзя волноваться, понимаешь? Нельзя… Нельзя такие острые эмоции переживать.
Сжимаю руки в кулаки и разворачиваюсь, а Белов в меня упирается всем телом, толкая к стене.
Теперь ноль шуток. Девушки врассыпную из уборной убираются, а я пальцами хватаюсь за плитку. Они соскальзывают, и вот я полностью упираюсь в нее.