— И что, она одна была?
— Больше никого не видел, — расстроено от-ветил мельник, заметив, что его ответы не устраивают молодого мужчину. — А что случилось?
— Да так, ничего, — протянул Исгерд и вру-чил мельнику серебряную монету, — спасибо тебе.
В дом вошла Верея, она несла маленького мальчика, а сзади шествовал громадный Гуннар, со вторым малышом на руках. Казалось, великан даже сгорбился, стараясь не выглядеть слишком большим рядом со своим семейством. Волосы молодой женщи-ны были покрыты шелковым платком, а одета она бы-ла в просторный норвежский сарафан, так что сама казалась от этого еще меньше. Однако лицо свежеис-печенной норвежской матроны имело очень важный вид, отчего даже видавшие виды Исгерд и Торкель привстали, чтобы поприветствовать ее. Верейка почти не удостоила братьев своим взглядом, а стала расса-живать своих двухлетних близнецов на массивный сундук, а затем села и сама. Гуннар остался стоять сзади, напоминая того великана, который построил Асгард, откуда его выжил обманом Один.
— Верея хочет что-то рассказать вам, братья, — кашлянул из угла Гуннар.
— И что же? — Исгерд и его брат уже потеря-ли все надежды и выглядели очень растерянно, даже приход друга с женой — подругой их бежавших пленниц не вызвал у них интереса.
— Она все знает про Дануту и Милану, — до-бавил Гуннар, и Эриксоны одновременно взглянули на маленькую амазонку.
— Да, знаю, — авторитетно заявила малышка. К этому времени она заметно повзрослела и стала уверенной в себе женщиной.
— Они уехали домой.
— Это как это «домой»? — возмутился Ис-герд. — Их дом тут!
— А так! На корабле они уплыли в Киев. Ми-лана и Данута не хотели быть рабынями. А после по-следней обиды так и дня не хотели оставаться.
— После какой такой обиды? — почти разом рявкнули братья.
— А вы не знаете, — ехидно перекривилась амазонка, — один собрался жениться на старой вдове. Другой, хоть и женат на бесплодной, и имеет закон-ное право развестись, но ничего не планирует менять в своей жизни, а еще и похваляется, какой он ловкий. А она сидела рядом и всю вашу похвальбу слышала.
— Я же сразу ей говорил, что слово дал, — пробормотал Исгерд, — я не обижал ее, подарки да-рил.
— «Слово дал, подарки дарил», — передраз-нила его малышка, — она единственная дочь боярина! Ей твои подарки вот до этого места. Рубашку купил, расческу. Да она наряды каждый день меняла, а таких слуг, как ты, у нее полный дом был. У нее отец наме-стник князя Святослава в Тмутаракани. Это большой город с прилегающими землями. Вспомни, как она просила тебя отпустить, большие деньги предлагала. А ты ей выбор оставил?
Лицо Исгерда вытянулось от удивления. Ока-зывается, Данута говорила правду, да он не верил.
— Она княжеским сватам отказывала, замуж не шла, потому, что свободу любила. А ты ее в на-ложницы, — Верея с презрением взглянула Исгерду в глаза, — изнасиловал, на веревке приволок. Любила она тебя, вот и прощала все это. Но всему бывает пре-дел, конец терпения. Что их ждало у вас? Рожать мальцов, пока красивые, а потом на скотный двор, за коровами ходить?
Эриксоны опустили головы и уставились в пол.
— А ты тоже хорош, — Верея повернулась к Торкелю, — Умница Милана — наша лучшая амазон-ка. Она думала, что ты любишь ее. Сына тебе родила вон какого!
— Так и я ее люблю.
— А сам собрался жениться на сорокалетней вдове! Все, мужички, плывут ваши рабыни домой, где сами слуг будут иметь! А сыновей своих больше не увидите! — жена Гуннара махнула узкой белой руч-кой
— Вы бы с Гуннара моего пример брали, — после длинной паузы продолжила она, — вот кто спо-собен любить. С первого дня был честен и откровенен со мной, как настоящий викинг. Я ведь амазонка, а пошла за него замуж, и рожу ему еще детей, потому что люблю его и уважаю. А вы хотели одной задницей на двух кобылках усидеть, а вот теперь вам не будет ничего: ни любви, ни мастерских, ни кузниц.
Наступило долгое молчание. Малыши Гунна-ра, как ни странно, вели себя тихо. Близнецы будто чувствовали серьезность взрослого разговора, и хотя ничего не понимали, но смотрели внимательно сине-зелеными глазками то на маму, то на Эриксонов. Гуннар продолжал стоять, глядя на свою жену. Как человек добрый, он, похоже, жалел своих друзей, хотя и понимал амазонок.
— Расскажи, как они убежали, — наконец ти-хо попросил Исгерд.
— Вам уже не догнать их, — заверила их Ве-рея, — Гуннар замучил, все просил меня, но я вы-ждала три дня — теперь они далеко. Ушли мои под-руги, амазонки они все-таки, на корабле, договори-лись заранее, заплатили и поминай как звали.