Вдруг он почувствовал, что в его ладони что-то суют:
– Возьми, – прошептала Лила, – я подобрала.
Тим трясущимися руками схватил это что-то и одним движением развернул – уф, от сердца сразу отлегло. Это они!
Он вытер рукавом набежавший пот, благодарно кивнул Лила и шагнул вперед. Дрожащими ладонями он протянул свитки, но не удержал и почти уронил их на стол – они покатились и остановились недалеко от рук старика.
Тот все это время внимательно смотрел на Тима, затем сделал ладонью знак отойти.
Удовлетворенно кивнув, когда Тим послушался, дедулька потянулся к первому свитку. Он придвинул его поближе, аккуратно расправил, низко склонил голову и, наконец, принялся читать.
Движения его были неторопливыми, плавными. Прошло несколько минут, а он все еще вглядывался в документ. Тиму показалось, что дед читал его уже по пятому разу.
Потом вдруг старик чуть приподнял правую руку и стал неуверенно водить пальцами над документом, будто хотел прикоснуться к буквам, но не решался.
Тим заметил, что ладонь старичка начала трястись, все сильнее и сильнее, и озадаченно переглянулся с Ланушем, потом с Лила – что за странный человек?
Прошло еще несколько минут – Лануш уже даже начал беспокойно и вопросительно поглядывать на Тима, – как вдруг старик вскинул голову.
Кса! Тим поразился – в глазах деда блеснула слеза.
– Я помню, – шмыгнул он носом, – я помню его.
Он рукавом вытер нос, а потом снова поднял покрасневшие глаза на ребят:
– Много лет назад мэтр Горуф приносил мне его, я тогда был совсем юным, только-только приступил к службе.
– Мэтр Горуф, – Лила растерянно ущипнула себя за мочку уха, – он же жил…
– Да-да, – закивал старик, – это было девяносто два года, шесть месяцев и семь дней назад. Я помню все… все в мельчайших подробностях.
Взгляд старика затуманился:
– В тот день лил дождь, сильный дождь… ей не нравилось, она не любит дождь… она только-только призвала меня…
– Что?! – недоуменно нахмурился Лануш. – Не понимаю, кто она? Кто призвал?
Старик посмотрел на него, снова шмыгнул, пошамкал губами и ответил:
– Крепость. Крепость Расимус – это не просто камни. Нет, она живая. Она все чувствует, все слышит, все понимает.
Тим опасливо глянул на стены.
– Да-да, – продолжил старик, – в учебниках этого не напишут, но это так. Ее построили две тысячи лет назад – Праотцы, так она сама называет своих создателей. Мы же зовем их Древние. Волшебники – их сила была огромной, не чета нынешним. Она, стена да Соленская твердь – все, что осталось с тех времен.
– А как она призвала вас? – Лануш удивленно вскинул брови.
Старик вздохнул:
– В приюте я жил тогда, проснулся утром, а в голове голос. И повел он меня через всю Саантару – я ж сам родом из Солена. А когда я пришел, она открылась мне. И вот с тех самых пор… – он грустно хмыкнул и поднял глаза. – А мэтр Горуф появился только через месяц, принес мне эти свитки.
Старик склонился и бережно прикоснулся к буквам:
– Он заставлял меня снова и снова читать их, запоминать каждую букву, каждый символ. Да, дождливый был день, она все жаловалась…
Тим заметил, как старик бросил нежный взгляд на стену.
– Дедушка… – осторожно произнесла Лила.
– Мастер Теланиус, – поправил он ее.
– Мастер Теланиус, – Лила растерянно посмотрела на Тима, – так вы что, здесь совсем один?
– Конечно, один, страж у крепости всегда только один, испокон веков.
– А как же вы… защищаете? Вы же такой… я хотела сказать, в зрелом возрасте.
Старик хрипло рассмеялся: