Ребята бодро прошагали все утро. Оба пребывали в прекрасном настроении, Лануш даже насвистывал.
– Слушай! – он округлил глаза. – А Цурука с Щербатым ты тоже так… своим даром уделал?
– Точно, – ухмыльнулся Тим и тут же вздохнул. – В Арвиине мне этого так не хватало.
– Ема-а-а! А я-то, честно говоря, решил, что ты из уличных бойцов. Думал, каждый день дерешься.
Тим отмахнулся:
– Да какое там! Я уже забыл, как кулаками махать. На улице-то все как-то прочухали, шпана давно стороной обходит, – он чуть пожал плечами. – Так, разве что иногда… с бузотерами заезжими цапался.
– Расскажи, Тим.
– Ну…
– Давай, дружище, не томи!
Тим на мгновение задумался, а потом хмыкнул:
– Есть одна история, довольно смешная. Дело было в школе, пару лет назад.
Тим поправил заплечный мешок:
– Так вот, пришли к нам двое новеньких, здоровенные такие, наглые. И сразу решили силу свою показать. И принялись после обеда всех цеплять. Ну знаешь, словечками всякими… насмешечками. Искали, в общем, кого можно прилюдно побить. И чет даже старшие их забоялись, все втихую разбежались. А я ж такой веселухи пропустить не мог – ну и стал мимо них шорохаться. Они меня тут же и заприметили.
Тим красочно жестикулировал, помогал мимикой – он даже изобразил, как его схватили за грудки. На лице Лануша уже расплылась такая широченная улыбка, что засверкали все его зубы.
– И тут вся школа поняла, кого они выбрали, – Тим выразительно поднял брови. – И начала ржать! Я даже не знал, что они могут так ржать, там просто какой-то сумасшедший хохот поднялся!
Лануш уже захихикал:
– А новички что?
– А те, конечно, ошалели… вытаращились, озираются, талдычут: «Вы чего, вы чего?». От их вопросов еще хуже – всем к этому моменту просто крышу снесло, мой класс уже в полном составе по земле катался.
Лануш, смеясь, схватился за лоб:
– Представляю себе!
– Ага. Слушай, а парни-то попались какие упертые, все равно решили меня побить. Замахнулись, ударили – мимо. Переглянулись… и понеслась! Стучат кулаками, стучат, а попасть не могут. Злые уже, красные, еще поднажали, стараются – а все никак. Смотрю потом: устают вроде, спотыкаются, руки трясутся. А я нарочно их не задеваю, хочу удовольствие продлить.
Лануш хохотал во весь голос:
– Ой, не могу!
– И тут – бах! – один другому на ухо что-то шепнул, и оба на колени плюхаются. «Многоуважаемый призрак, – говорят, – простите, мы не думали, что здесь… здесь…»
Тим сымитировал их дрожащие голоса, и как парни зыркали вокруг глазками.
Лануш уже так ржал, что остановился, схватив Тима за руку:
– Призрак! Стой! Я щас лопну!
– Да, представляешь, они решили, что у нас призраки учатся. И что живыми им оттуда уже не выбраться! После их слов в школе вообще истерика началась. Они всех подкосили – учеников, учителей, поваров, там даже директор уже подошел – так он просто рыдал.
– Подожди! Подожди! – Лануш согнулся от дикого смеха, у него аж слезы брызнули.
Тим ждал, улыбаясь.
Только минут через пять Лануш смог прохрипеть:
– Чем? Чем все закончилось?
– Сбежали они под шумок, больше мы их не видели.
Все еще вытирая слезы, Лануш махнул рукой, и парни двинулись вперед.
Уже, успокоившись, он спросил:
– А затылок… ты его постоянно чувствуешь?
– Да нет. Было разок – он вообще отключился. С утра тренькнуло что-то там и тишина. Я уже подумал, все, пропал дар! А вечером – дзиньк… и снова заработало. Такая вот чумовщина. Ну и когда сплю, тоже, конечно, ничего не чувствую. Но в целом, я тебе скажу, полезная штукенция!
– Ема-а-а! Если бы мне такой дар… Скольким сволочам я бы… Что ж ты молчал?