Тим попятился – обычно мураканы не трогали людей, но если их потревожить во время еды… Он уже развернулся и сделал несколько шагов.
– Ема-а-а! – едва слышно донеслось сзади.
Потрясенный, Тим замер, а затем медленно обернулся. И снова отчетливое:
– Ема-а-а!
Тим рванул вперед. Несколько мгновений – и он впрыгнул на вершину муравейника.
Жгучая радость пронзила его – Лануш!
Живой! Весь ушибленный, опухший, но живой. Да еще и стоит на своих двоих.
– Лануш! – заорал Тим, спрыгивая в широкую яму и сжимая друга в объятиях. – Старина! Я уже думал, ты все. Живой, живой, босяка!
Он хлопал и хлопал друга по спине.
– Да живой, живой, – Лануш улыбался распухшими губами. – И еще вопрос, кто из нас босяка.
Его лицо настолько распухло, что стало в два раза шире, а вместо глаз виднелись крохотные щелочки.
– Но как? – Тим все еще не мог поверить. – Как ты выжил?
– Не знаю, – Лануш поерзал плечами, освобождаясь от хватки Тима. – Я сразу отключился. Очнулся уже здесь. Давай помогай!
Он отломил кусок муравейника и выбросил его наружу.
– Конечно-конечно! – Тим схватил другой ком и швырнул его наверх.
Тут же десяток крупных насекомых вцепились в руку – похоже, ядовитые: Тим почувствовал острые болезненные уколы.
– Да, а что мы делаем? – спросил он, выкидывая следующий обломок.
– Амулет! Глубоко провалился, никак не достану.
– Кса!
Тим бросил назад поднятый было ком и вспрыгнул наверх.
– Ты только не огорчайся, Лануш, – морщась, произнес он, отдирая от себя здоровенных муравьев, – но твоего амулета здесь нет.
Лануш вопросительно поднял лицо. Тим выпрямился – и театральным движением вскинул руку высоко вверх.
Амулет засиял в серебристом лунном свете – он не просто блестел, а сам испускал необычное голубое свечение.
– Тим! – заорал Лануш, выкарабкиваясь из ямы. – Дружище! Ты просто мой спаситель!
– Я такой, – растерянно отозвался Тим, отдавая амулет. – Слушай, а он что, волшебный?
– Мама говорила…
Его прервал далекий крик – ребята тут же обернулись.
– Носатый, – начал было Тим, – Ай!
Сразу с десяток муравьев одновременно впились в его босую ногу.
Тим сбежал с холмика, Лануш за ним. Следующие несколько минут ребята ожесточенно избавлялись от злобных насекомых.
– Насчет носатого знаю, видел, – хмыкнул Лануш, – как раз очнулся. Ты молоток! Укокошил настоящего волшебника.
– Старина, – Тим поднял голову. – Как бы тебе это сказать… он выжил.
– Что?! – вытаращился Лануш. – Но… как? Там такой удар был! Никто не мог уцелеть.
– Живучая сволочь. Поломало его, конечно, прилично, но он дышит.
– Ема-а-а! Волшебник же себя мигом подлечит! Он же нас… после всего этого…
– Это понятно, старина. Поэтому давай, надо убираться отсюда.
Уже через минуту ребята шагали к поляне, но не быстро – Лануш чуть прихрамывал.
– А пленники? Ты уже освободил их? – спросил он.
– Кса! – Тим хлопнул себя по лбу.
Он совсем забыл о них!
– Ты беги, – махнул рукой Лануш, – я доковыляю.
Тим бросился вперед. На полдороге он вспомнил, что нужен нож, и повернул влево, к краю поляны.
Сомо и волшебник все еще были на прежнем месте. Убогий принес воды и потихоньку поил носатого. Слышались короткие бульки, свистящее дыхание. Увидев бегущего Тима, Сомо испугался, уронил чашку и снова закрыл собой волшебника.
Тим нарочно вытаращил глаза и сделал такое свирепое лицо, что убогий заскулил от страха.
Злорадно хихикая, Тим пробежал мимо.
Через несколько мгновений, прихватив дорожные мешки, он уже стоял у скалы.
Пленники все так же лежали там и напряженно ждали. Несколько быстрых движений – и веревки упали на землю. Старик и девушка сели, вытащили изо рта кляпы и шумно задышали. Пока они растирали затекшие руки и ноги, Тим в двух словах изложил им ситуацию: