– Ты знала ее. Может… несколько слов…
Та, вытерев покрасневшие глаза, дрожащим голосом едва выговорила:
– Мелисса была очень добрым человеком. Она приняла меня, когда я лишилась дома. Спасибо тебе, Мелисса… покойся с миром.
– Да пребудет с тобой свет Арвиина! – хором сказали Тим и Лануш.
Через несколько минут, собравшись, они покинули поляну, на зеленом ковре которой одиноко темнел небольшой земляной холмик.
И вот уже третий час парни шагали за Лила по узкой лесной тропинке.
Небо заполонили низкие тучи, было ветрено, но без дождя – земля успела подсохнуть. Лес шумел и раскачивался.
– Здесь уже близко, – обернувшись, отрешенно произнесла Лила, – за поворотом.
Действительно, через несколько минут путники вышли из леса.
Просторный луг раскинулся перед ними широким и вольготным разнотравьем, резкие порывы ветра гоняли по нему шелестящие зеленые волны. Далеко впереди, среди темных зарослей, извивалась небольшая речушка.
Под ногой Тима хрупнуло… Ого – тарелка! Не какая-нибудь давно потерянная, заросшая грязью старая посудина – нет, это была новая, прекрасная тарелка, чистая, сверкающая белизной и отбрасывающая ослепительные глянцевые блики.
Тим удивленно вскинул брови:
– Лила… – И тут же осекся.
Та стояла, будто окаменев, ее огромные, расширившиеся от ужаса глаза смотрели куда-то вправо.
Тим повернулся в ту же сторону. Кса!
Видимо, еще совсем недавно здесь стоял дом. Но будто гигантский молот ударил по нему сбоку – бревенчатые стены разлетелись на много шагов вокруг, еще дальше упала красная черепичная крыша – почти целая. Домашний скарб широко рассыпался вокруг остова дома – над высокой травой торчали обломки шкафов, столов, сломанные стулья. Отдельным ярким пятном белела груда битой посуды и ворох белья. Порывы ветра все дальше разносили по лугу изорванные листки бумаги и обрывки одежды. Чувствовался запах горелого, местами тянулись вверх тонкие нити дыма.
Лануш вдруг тронул Тима за рукав и вопросительно дернул головой. Тим понял и кивнул в ответ – опасности он сейчас не ощущал.
Тим перевел сочувствующий взгляд на девушку:
– Лила…
Но та сразу вскинула ладонь, прерывая его. С остекленевшими глазами она шагнула вперед.
Будто тень, Лила бродила между обломками дома. Нежно погладила большой расписной самовар, смятый и покореженный, чуть коснулась пальцами изголовья разломанной кровати. Увидела маленькую тряпичную куклу – схватила и крепко прижала к груди.
Парни тоже подошли ближе. Тим хотел понять, что здесь произошло. Его внимание привлекло одно бревно – почерневшее, обугленное. Тим положил на него ладонь – еще теплое. Это явно не заклинание Колотушка, которую он уже знал. Тогда что?
– Молния, – оказавшаяся рядом Лила будто услышала его вопрос. – Такие следы оставляет молния.
Она тоже приложила руку к дереву:
– Час назад…
– Сюда! – вдруг крикнул Лануш. – Скорей!
Тим и Лила обернулись, а затем бросились к нему.
Лануш вцепился руками в одно из бревен, что лежали плотной кучкой.
Кса! Из-под нижнего ствола торчала сжатая в кулак маленькая женская рука.
– Навались!
Втроем им удалось сдвинуть бревна и освободить тело.
– Тетя Захария! – Лила упала на колени.
Маленькая сухонькая старушка с рыжими волосами, густо тронутыми сединой, чуть прикрытыми сбившейся цветастой косынкой. В глубоком возрасте – ей, вероятно, давно стукнуло сто лет.
По неестественно вывернутой шее Тим сразу понял, что надежды нет.
Но Лила, похоже, не могла смириться с этим. Она припала ухом к ее груди, потом ко рту, оттянула веки, изучила зрачки. Она десять минут осматривала и ощупывала волшебницу, отыскивая хоть малейшие признаки жизни. Но все оказалось тщетно – леди Захария была мертва.
Лила медленно поднялась. Она выглядела убитой, раздавленной – такой же Тим видел ее этим утром. Ее плечи чуть тряслись, губы дрожали. Казалось – еще мгновение, и она разрыдается.