– Тим, – услышал он шепот Лануша справа, – ты как?
– Живой… где мы?
– Опять в Плеши. Он едет назад, на восток. Кажется, это снова тот придурок, Сомо.
Следующий ухаб отозвался такой сильной болью, что Тим зажмурился.
– А где… эта? – спросил он, все еще щурясь.
– Эта здесь! – донесся язвительный голос слева.
Тим чуть повернулся к ней:
– А, ворюга! Похмелье не мучает?
– Ну, раз уж ты завел об этом речь. Не будешь так добр? Подай мне стакан воды.
– Воды? – оскалился Тим. Он потянулся и пихнул ее плечом. – Получай холодненькой.
– Ай, дурак! Я же не заставляла вас сдаваться.
– А, вон как ты запела, малявка, – он пихнул ее еще раз.
– Ну все, все, я поняла! Ну виновата, виновата, извини. Что теперь?
– Что теперь? Кса! Теперь нас, скорее всего, четвертуют, всего лишь. Какая мелочь!
– Дивная фантазия! Знаешь, хватит уже причитать. Ты, в конце концов, мужчина – или я? Придумай что-нибудь.
– Придумать? – вскричал Тим. – Придумать? Кса! Я кто, по-твоему? Волшебник?
– Эй, – прикрикнул возница, обернувшись к ним и погрозив плетью. – Говорить плохо. Молчать хорошо.
Серые глаза, действительно Сомо.
Несколько минут ехали в тишине.
И вдруг!
Пояс пропал! Эта мысль так обожгла Тима, будто в него плеснули расплавленным железом. Пояс исчез! Потерять его – это не просто катастрофа! Это… Это было настолько немыслимо, что сознание отказывалась принимать это!
– Пояс! – заорал Тим.
Возница с перепугу подпрыгнул на месте, а потом, развернувшись, хлестнул Тима кнутом.
– Где пояс? – яростно закричал на него Тим, не обращая внимания на удар.
– Сомо злой, – возница снова погрозил плеткой.
– Тихо, тихо, – зашептала Лила, – здесь ваши пояса. Он их под сиденье закинул.
Тим выдохнул, тяжело дыша. На лбу выступили крупные капли пота.
Значит, еще не все потеряно. Думай, Тим, думай!
– Тпру.
Повозка остановилась у деревянного домика, уныло приткнувшегося на опушке леса. Все в нем навевало тоску – крыша с прорехами, окна с мутными стеклами, облупленная, низенькая дверь. Слева от нее прилепилась короткая скамейка.
Сомо спрыгнул с телеги, присел, попрыгал, разминая ноги, и только потом постучался.
Открыли не сразу. Тим уже решил, что никого нет, как вдруг дверь вздрогнула, скрипнула и резко отворилась.
На пороге появился крепкий рыжебородый мужчина. Внушительный живот, богатая одежда, на толстых пальцах – золотые кольца.
– А, – обрадовался он, – Сомо! Заходи, заходи, дорогой.
Сомо обернулся на повозку:
– Хорошо смотреть.
– О, – удивился бородач, зыркнув на пленников. – Детишки? Откуда, куда?
– Хорошо смотреть, – нахмурившись, повторил Сомо.
– Тэпа! – крикнул рыжебородый внутрь дома. – Не бойся, он приглядит. Проходи, проходи.
Они скрылись за дверью.
Но уже через мгновение из дома выскочил Тэпа – крупный парень лет двадцати пяти. Он был весь помятый, небритый, опухший, в потрепанной куртке и штанах. Глаза заспанные, красные, злые. Мельком зыркнув на ребят, он с недовольным видом уселся на скамейку и принялся грызть яблоко.
Тим несколько минут исподтишка изучал парня. Здоровый, самоуверенный, наверняка совсем не опасается его. То, что надо.
– Слышь, друг, – обратился он к Тэпе, – в туалет позарез нужно.
– Перебьешься! – угрюмо ответил парень.
– Да ладно тебе, приятель. Приспичило, моченьки нет.
– Заткнись уже, – поморщился Тэпа и, подумав, добавил: – И я тебе не приятель.
– Ну не под себя же? Будь человеком!
Парень догрыз остаток яблока, отбросил его в сторону и с тяжелым вздохом поднялся. Он не спеша обошел телегу и замер подле Тима.
– Я по-быстрому, – пообещал Тим.