Точно посередине помещения находилась большая длинная клетка, установленная на мощной железной повозке. В ширину телега не отличалась от обычной, в длину же достигала шагов восьми, оттого покоилась на пяти крепких колесных парах. Стены и потолок в ней заменяла частая решетка с прутьями толщиной в палец. Вокруг повозки, на приличном расстоянии, стояло ограждение из низеньких деревянных перегородок. Но, вероятно, эта предосторожность была совершенно излишней: вряд ли нашелся бы желающий подойти еще ближе.
Прямо на клетку падал солнечный луч, в котором медленно купались золотые пылинки. Свет проникал дальше, сквозь решетку, и упирался в крупное полосатое тело, свернувшееся в клубок.
Здесь царствовал гвоздезуб – единственный на территории всей Саантары. Сейчас он выглядел просто как большой меховой холм – оттуда доносилось тяжелое дыхание, бок могучего животного мерно вздымался, играя под солнцем темно-серой, отливающей серебром шерстью. Он спал. Он спал всегда. Тим еще ни разу не застал его бодрствующим – ни разу не удалось увидеть ни его голову, ни лапы. Разве что толстый лысый хвост – его кончик из-за длинного меха скорее напоминал большую малярную кисть.
– Ну вот, он опять спит… а ты говоришь, – в голосе Лануша послышалось явное облегчение. – Все, пойдем уже.
Но Тим только усмехнулся – ему повезло, сегодня они оказались единственными посетителями аттракциона. А значит…
В одно мгновение он перемахнул через низенькую перегородку и, подскочив к клетке, швырнул в нее обрезок сырого мяса – попал точно в вершину меховой кучи.
– Ты! Ты что натворил?! – Лануш, похоже, был ошеломлен.
– Ну давай, гвоздь, просыпайся! – Тим ударил кулаком по решетке. – Время жрать.
Звук лязгнувшего металла эхом прокатился по залу, медленно тая в его уголках.
И тут кто-то схватил Тима за руку – он чуть не вскрикнул от неожиданности. Кса! Лануш – он буквально поволок Тима за ограждение.
– Сумасшедший! – проскрежетал он, когда они наконец перелезли за перегородку. – Ты просто…
Его слова потонули в низком утробном урчании.
Ошеломленные, парни развернулись к клетке.
В одно мгновение огромный зал погрузился в абсолютную тишину. Замолчали все зверушки, даже самые мелкие. Казалось, они даже перестали дышать.
Из мехового сугроба выпросталась широченная лапа. Очень медленно выдвинулись когти – черные, острые, здоровенные, размером с изогнутый палец. Лапа поползла по металлическому полу, и пронзительный скрежет резанул уши.
Затем из пушистого холма приподнялась большая вытянутая голова и широко зевнула.
Ребята замерли в оцепенении. Луч солнца, казалось, пробежался по кончикам длинных зубов, сверкнув на острие каждого.
– Точно, гвоздезуб! – сдавленным голосом прошептал Лануш.
Зверюга грациозно потянулась, вставая на ноги и прогибаясь, будто кошка. Похрустывали затекшие суставы, трещали кости. Наконец животное поднялось во весь рост, показавшись во всей красе. Сильные лапы, могучая спина, длинная морда. Узкие глаза, налитые кровью, продолговатые уши с кисточками.
Гвоздезуб вальяжно, скучающе осмотрелся и вдруг увидел ребят. В один миг все изменилось – зверюга сощурилась и тут же припала к полу.
Тим обеими руками вцепился в перегородку. В желудке сразу сжался комок – тело, помимо воли, само испугалось, будто понимая, как оно в одно мгновение превратилось в добычу, в кусок мяса. Тим чуть не зарычал от азарта, страха, возбуждения, от проснувшихся охотничьих инстинктов – такого он еще никогда не испытывал!
Сбоку тихо ойкнул Лануш.
Гвоздезуб напрягся, чуть перебирая лапами, приноравливаясь к прыжку. Под его шкурой взбугрились мощные узлы мышц.
Лануш медленно шагнул назад, потом еще.
Тим замер. Время будто замедлилось. Только кровь стучала в ушах, отстукивая ритм.
– Давай, гвоздь, круши, – прошептал он.
– А-а-а! – заорал Лануш.
Он бросился прочь, но то ли из-за сумрака, то ли от страха не заметил столб – с размаху врезался в него и упал.
И в это мгновение гвоздезуб прыгнул.
Раздался грохот. Содрогнувшись и застонав, клетка качнулась. Она накренилась вместе с телегой, так, что дальние колеса оторвались от земли. И зависла в воздухе.