Дворец Торнуен сиял в свете утреннего солнца. Построенный из ослепительно белого камня, он пестрел изящными колоннами, террасами с балюстрадами, высокими окнами и витражами, а три стройные башни являлись воплощением утонченности и изысканности. Дворец сверкал, как настоящее украшение. Казалось, это здание вырвали и перенесли сюда совсем из другого мира – настолько разительным был контраст.
Главный вход – высоченные двустворчатые врата, покрытые изящной резьбой.
Мастер Круди особо предупредил, чтобы Тим не совался туда – с другой стороны дворца, в высоком глухом заборе, ютилась маленькая неприметная дверца – для работников.
Тима встретили суровые охранники. Они долго выясняли, кто он такой, откуда прибыл и зачем пожаловал, устроив ему настоящий перекрестный допрос. Крепкие парни и цепкие – Тим понял, что мимо них так просто не пробраться. Потом, наконец, они вызвали мадам Линс, знакомую мастера Круди. Строго выговорив ей, что она не предупредила их заранее, охрана в конце концов пропустила Тима.
Мадам Линс, заведующая кухней, имела весьма представительный вид – очень крупная и объемная женщина. Тим задумался, как давно мастер Круди знал ее, что все еще называл малышкой? Первым делом она повела Тима к управительнице дворца.
Мадам Карсан оказалась очень высокой женщиной. А из-за длинного темно-серого платья и приподнятой прически она выглядела еще выше. Но самое главное – взгляд. Серые глаза мадам Карсан буквально сверлили, казалось, пронизывали насквозь. Когда она зыркнула на Тима в первый раз – у него аж в желудке все перевернулось. Даже в детстве, в школе, самый злой учитель не мог нагнать на него столько страха…
Взирая на Тима немигающими стальными глазами, она железным голосом озвучила тысячу правил, которые следовало соблюдать в Торнуене:
…
– Девушек мы называем «канья» – принцесса.
– Торнуен – дом канья, Торнуен принадлежит канья.
…
– Главные врата могут открыться только для воина с золотой печатью.
– Воин – гость Торнуена.
– После захода солнца главные врата должны быть закрыты.
…
– Канья – достояние Роднара.
– Уважение, уважение и еще раз уважение.
– Запрещено разговаривать с канья. Можно только отвечать на вопросы.
– Нельзя прикасаться к канья.
…
…
– Выходить за пределы кухни запрещено.
…
– Понятно? – напоследок спросила она.
– Все понятно, мадам Карсан, – кротко ответил Тим.
Хотя у него голова уже кружилась от стольких правил.
Наконец кухня.
Большая, просторная. Слева три печки, посередине – столешницы для поваров, справа мойки. Впереди, в стене – широкое окно в огромную столовую: раздача. К нему приткнулись длинные прилавки с готовыми блюдами и стопками чистых тарелок.
Мадам Линс, сразу продемонстрировавшая жесткий и властный характер, руководила исключительно мужским коллективом. Костяк составляли трое бывших солдат, покалеченных на войне – у одного правую ногу, ниже колена, заменял деревянный костыль, у второго левая, скрученная рука совсем не двигалась, а третий был одноглазым. Еще здесь работал старый, почти глухой дед – виночерпий, и веселый, усатый кондитер из Солена – мастер Риньяк.
Бывшие военные встретили Тима довольно настороженно – долго выпытывали кто он, откуда прибыл и что тут делал. Тим вел себя очень скромно и сдержанно. Вежливо ответив на все вопросы, он сразу со рвением включился в работу.
Тим мыл посуду, точил ножи, чистил овощи, выносил помои, таскал из подземелья тяжеленные мешки и коробки. Он вкалывал и вкалывал, не отдыхая ни минуты – и скоро все, кроме не в меру подозрительного одноглазого, перестали бросать на него косые взгляды.
Наступило время завтрака, в столовую потянулись канья.
Девушек было много, наверно, не меньше трех сотен – все в одинаковых длинных бордовых платьях. Блондинки, брюнетки, рыжие, курносые, с веснушками – Тим в жизни не встречал сразу столько красивых девиц. Некоторые канья подлетали к раздаче, весело щебеча, по их сияющим глазам и возбужденным лицам становилось понятно, что они счастливы. Другие испуганно озирались – наверно, новенькие.