Новые скачки твари – Тим болтался из стороны в сторону, будто игрушка на веревочке, но, к своему удивлению, все еще не сорвался. Грязь из-под его руки отваливалась целыми кусками. И вдруг, после очередного прыжка каягурны, с громким щелчком отслоился здоровенный подсохший пласт – твердая земляная корка. Он отлетел, обнажив блестящую костяную поверхность…
И пробоину в ней!
Похоже, ее прорубил тяжелый топор – он даже продырявил броню насквозь, отколов от нее неровный полукруг. Отверстие было небольшим – размером всего-то с полтарелки, но под ним нервно пульсировала ярко-зеленая шкура. Кса! Получалось, что Тим все это время держался за край дыры в костяной пластине.
Тим так поразился этому отверстию, что пропустил следующий отчаянный прыжок каягурны – и на этот раз не удержался, рука сорвалась, и его швырнуло далеко в сторону. Плюхнувшись в грязь, Тим неудачно приземлился на плечо и замер, едва не потеряв сознание от боли.
В затылке забилась игла – нельзя лежать!
Тим шевельнулся, подтянул ногу. Медленно, сжав зубы, поднялся. Ему нужна была передышка – не хватало всего нескольких мгновений, чтобы прийти в себя.
Но каягурна не дала ему этого времени. Она заверещала и снова бросилась в бой. Новая серия ударов и прыжков – и тварь опять прижала Тима к стене. Она вновь раскинула средние конечности, перекрывая Тиму пути к отступлению. Похоже, учла свои ошибки – теперь сразу четыре ее лапы вскинулись в воздух, чтобы нанести решающий удар.
Тим снова сжался, будто змея перед броском. Давай, братишка, не подведи! На тебя вся надежда! Он замер, сердце едва билось…
Острейшая игла вонзилась в затылок – и он прыгнул. Но на этот раз – головой вперед, прямо навстречу смертоносным конечностям. Тим даже сам толком не понял, как он умудрился крутануться в воздухе, извернуться меж лап твари, шелковой лентой проскользнуть меж шипов и, едва не задев челюстей, смачно плюхнуться на землю. Жижа смягчила падение, и он стремительно заскользил под огромным телом.
Тим мчался так быстро, что уже надеялся вырваться из ловушки.
Но началась битва на опережение! Тим еще находился под брюхом твари, когда та вдруг резко подскочила, разворачиваясь на месте и занося над ним свои конечности. Через мгновение рядом с Тимом в землю ударила передняя лапа, брызнув грязью – изогнутые шипы даже чуть скользнули по его руке. И уже другая конечность неслась вниз, наперерез. До неминуемой гибели оставались считанные мгновения, и Тим принял решение – он изо всех сил подпрыгнул – к передней лапе, туда, где она соединялась с брюхом. Ухватившись за шипы, Тим подтянулся, закинул ногу и уселся там, словно в седле. И вжался всем телом, крепко обхватив конечность руками и ногами, изогнувшись меж крупных шипов.
Тим выиграл несколько мгновений – тварь сперва потеряла его.
Она пискнула, растерянно завертелась.
Но когда увидела его – ярости ее не было предела. Она издавала уже не верещанье, а истеричное визжание. Каягурна забилась, закрутилась, пытаясь сбросить Тима и дотянуться до него.
Но место, где уселся Тим, оказалось невероятно удачным! Его спина почти упиралась в гладкое брюхо твари, а с двух сторон, по бокам, торчали массивные костяные наросты. Они наглухо защищали его от неистово бьющих конечностей. Но приходилось следить за руками и ногами – Тим едва успевал отдергивать их, когда к нему в очередной раз тянулась какая-нибудь шипастая лапа, или вцепляться изо всех сил во время прыжка твари.
И все же ситуация складывалась не в пользу Тима – сделать он ничего не мог. Только сидел и с ужасом наблюдал, как рядом мельтешат острые, как кинжалы, шпоры, пытающиеся соскрести его.
И вдруг каягурна изменила тактику. Она начала заваливаться налево, на тот бок, где висел Тим. Он сперва подумал, что она хочет придавить его, но тварь крутанулась дальше и перевернулась на спину. Она вытянула левые лапы вправо, почти положив их себе на грудину – так, что Тим оказался совершенно открыт сверху – и вскинула правые, задрав их высоко наверх. Тим все понял – разжав руки, он скользнул вниз, под брюхо. Не совсем удачно – падая, он жестко ударился ребрами о твердый край защитной пластины, а затем уже рухнул в грязь, чуть не задохнувшись от боли.