Площадь захлестнули бурные аплодисменты. Когда они чуть стихли, управляющий возвестил:
– Прошу членов Городской ратуши занять свои места.
Через минуту пятеро дородных мужчин и одна хрупкая на их фоне женщина поднялись на сцену. Все в голубых накидках, у каждого в руках блокнот и карандаш. Несколько мгновений – и они расселись по стульям.
Боторро продолжил:
– К участию в лотерее допускаются граждане Арвиина мужского пола, не младше пятнадцати лет и не старше семнадцати, родившиеся в Арвиине и подавшие прошение в установленный срок. В этом году поступило тысяча девятьсот тридцать семь заявок, по каждой из них произведена проверка в городских архивах – все получили подтверждение. Для каждого участника был изготовлен именной шар – вчера члены Городской ратуши еще раз пересчитали и перепроверили их согласно списку, а затем загрузили в барабан и опечатали его.
Управляющий погладил рукой большой сургуч на боку стеклянного шара.
– Ровно в одиннадцать, когда второй раз протрубит королевский горн, я запущу барабан. Через три минуты после срабатывания часового механизма выкатится первый шар, еще через три – второй.
Он вытащил большие карманные часы на золотой цепочке, глянул на них и добавил:
– Две минуты.
У Тима пересохло во рту. Все вокруг молчали, но в этой тишине чувствовалось такое напряжение, что Лара и Лерая крепко схватились за него.
Наконец гулкий звук второй раз прокатился над площадью. Сердце Тима забилось еще сильней, а кровь волной прихлынула к лицу.
Боторро ухватился за ручку и крутанул ее. Барабан оказался таким большим и тяжелым, что сперва едва сдвинулся с места. Но управляющий все толкал и толкал, стеклянный шар все раскручивался – быстрее и быстрее, – и наконец звонкий щелчок возвестил о срабатывании устройства.
– Уважаемые горожане! – громко объявил запыхавшийся Боторро. – Лотерейный механизм запущен!
Желудок Тима сжался в твердый, как железо, комок, а Лара и Лерая так вцепились в него, что практически висели на его руках.
Три минуты… Как выдержать три минуты? Стук сердца уже отдавался в ушах.
А лотерейный барабан все вращался. И тысячи маленьких шариков кружились внутри него в безумном, завораживающем танце. Все, как зачарованные, наблюдали за ними.
Тук… тук… тук… – отстукивало в голове Тима.
Наконец раздался громкий, резкий щелчок механизма – Тим, казалось, даже кожей почувствовал его.
Мгновение – и первый шар скользнул вниз. Он медленно, очень медленно покатился по желобку.
Тим уже не мог дышать. Когда же это закончится?
Управляющий склонился к шарику:
– Лануш, сын Рагнара! – громко объявил он.
Тим шумно выдохнул – не он! В желудке сразу отпустило, стало легко-легко, солнце снова засияло, мир запестрел разноцветием красок. Тим вдруг осознал, что он все-таки обрадовался этому.
Лара с Лераей прыгнули друг к другу и, хохоча, крепко обнялись.
По толпе пронесся разочарованный гул.
Чиновники из Городской ратуши поднялись, подошли ближе и переписали имя победителя в свои блокноты. Никто из них не притронулся к шару – это запрещалось.
Правила гласили, что их нельзя убирать до захода солнца – чтобы каждый горожанин мог подойти и лично прочитать имена счастливчиков. На страже этой традиции как раз и стояли два королевских охранника.
Теперь все ждали второго шара.
Но не Тим.
Его уже отпустило, он был спокоен и расслаблен. Чуть улыбаясь, несколько рассеянно он дожидался, когда все закончится и начнется праздник.
Тим даже не услышал второй щелчок. Поэтому оказался совсем не готов к словам, прогремевшим в тишине:
–Тим, сын Арилиуса!