- Мерзкий Роднар… тот подвал… насекомые, черви… я чувствовала, как в меня проникает грязь.
Тим решительно поднялся:
– Я иду искать лекаря.
– Нет! – вскрикнула Лила, убирая руки. – Нет. Ближайший лекарь в Эшгаре… не ходи никуда. Бесполезно.
Кса!
Тим снова опустился рядом, смятенно разглядывая лицо Лила. Как же помочь ей? Он протянул руку и осторожно прикоснулся пальцем к крупной, вздувшейся на лбу вене – она оказалась такой горячей, будто Тим притронулся к еще не остывшей чашке с чаем.
Как ошпаренный, он вскочил и стрелой метнулся за водой. Лануш помог Лила сесть и придерживал ее – она залпом выпила целый котелок и снова, обессиленная, упала на лежанку.
Тим хотел еще порасспросить ее – что делать, чем лечить, – но Лила чуть приподняла ладонь, показывая, что не может разговаривать.
Весь день ребята поили ее водой – когда Лила была в сознании, она пила, часто и помногу. Но больше металась в беспамятстве.
Тим все время обтирал ее лицо влажным платком – казалось, от этого лихорадка чуть спадала, и девушке легче дышалось.
В такие мгновения он снова чувствовал то самое странное ощущение, как в Роднаре, когда Лила бросилась ему на грудь. Необычные теплые мурашки, горячий ком внутри и решимость защитить ее любой ценой.
Но постепенно Лила становилось все хуже. К вечеру приступы настолько обострились, что она вскрикивала от боли.
– Жжет! – слезы катились у нее из глаз. – Горит. У меня внутри все горит!
Тим скрипел зубами в отчаянии, не зная, как облегчить ее страдания. Он снова и снова вскакивал, порываясь мчаться за помощью – но Лануш удерживал его:
– Какой лекарь? Ты слышал про Эшгар? И я тут один не справлюсь. Сиди!
Неожиданно к ночи приступы прекратились. Темная сетка вен в одночасье исчезла, жар сошел на нет.
Но теперь маятник качнулся в другую сторону – у Лила начался просто лютый озноб. Ее зубы стучали, на коже вздулись синюшные мурашки, а дрожала она так сильно, что сотрясалось все тело.
Тим с Ланушем сразу соорудили для нее большую высокую лежанку, накрыли больную всеми одеялами и куртками, что нашлись, развели костер с обеих сторон.
Но она продолжала дрожать.
Попытка напоить горячим чаем не увенчалась успехом – Лила вырвало после первого же глотка.
Тим вдруг вспомнил, как Лерая однажды заболела, и у нее тоже был озноб. Матушка тогда легла рядом и обняла сестренку, чтобы согреть. Он вздохнул и отогнал это воспоминание.
Прошло с полчаса.
Тим подкинул поленьев в костры, поправил на Лила сползшее одеяло. Казалось, она дрожала еще сильней. Перед глазами почему-то опять всплыла навязчивая картинка, как Лерае сразу полегчало и она заснула. Тим снова с усилием отбросил эту мысль.
Лануш улегся на свою лежанку, но Тим все сидел – он присматривал за Лила.
Ночь выдалась ясной и безлунной – небо усыпали мириады звезд. Лес вокруг почти безмолвствовал, лишь вдалеке иногда ухала сова.
Опять упало одеяло – и громкое клацанье зубов вновь разнеслось по поляне.
Казалось, Лила становилось все хуже – последний час она все время пребывала в беспамятстве.
Лануш вскинул голову:
- Тим… как бы это сказать, – казалось, он тщательно подбирал слова. – Есть один способ согреть ее… Надо лечь рядом и обнять. Ты все-таки официально… как бы… ее муж…
Тим потер висок. Ну, Лануш! Не мог раньше предложить? Но вслух он произнес совсем другое:
– Вот именно, что «как бы». Ты же знаешь, это не по-настоящему. Мы с ней разведемся, как только…
Лануш резко прервал его:
– Послушай меня! Если ты сейчас ей не поможешь, разводиться будет не с кем!
Тим сжал зубы – кса! С этим не поспоришь.
Он кивнул, помедлил мгновение и встал.
Вся лежанка вместе с ворохом одеял и курток чуть заметно подрагивала.
Тим секунду собирался с духом, а затем медленно, чтобы не скрипнуть, прилег с краю. Выждал мгновение – тихо. Осторожно повернулся к Лила, приподнял одеяла и придвинулся ближе, прямо к ее спине. Тишина… Тим затаил дыхание и… тихонько приобнял девушку.