Тим потрясенно вертелся вокруг. Дальше в лесу повсюду светлыми пятнами белели скульптуры.
Могильник! Это кладбище. Ужасное, ужасное кладбище!
Кто?! Кто мог сделать это? Зачем? И зачем Тим здесь? Бежать. Бежать!
Но ледяные пальцы вновь потянули его. Уже недалеко – Тим почувствовал это. Но он еще целую минуту стоял, не решаясь сдвинуться с места.
Наконец, тяжело дыша, он шагнул вперед. Потом еще и еще.
Снова статуя человека… очень старая – вся заросшая зеленой плесенью. Одна рука отвалилась, и из нее торчала кость.
Ледяные пальцы продолжали тянуть.
Наконец Тим остановился.
Напротив – темная-темная поляна.
Но это здесь, Тим знал – это здесь.
Он перехватил меч, сжал зубы и медленно ступил вперед.
Темно… очень темно… но вскоре зрение обострилось и проступили смутные очертания.
Человек!
В центре поляны, не двигаясь, стоял человек!
Тим заметил его со спины, но в тот же момент ясно осознал, кто это. Медленно, очень медленно он начал приближаться к неподвижной фигуре. Наконец замер прямо перед ним, не решаясь посмотреть ему в лицо. Несколько долгих мгновений – потом Тим тяжело вздохнул и поднял взгляд.
Лануш!
Он стоял с закрытыми глазами и не шевелился. Сердце Тима, казалось, пронзил острый гвоздь. Лануш… Как же так! Кто? Почему? За что?
Тим обернулся – никого.
– Лануш! – тихонько позвал он друга.
Молчание в ответ.
Тихий шелест позади.
Тим резко развернулся – пусто.
И вдруг, в полнейшей темноте, трава чуть засветилась, мягко окутав всю поляну зеленоватым с серебром сиянием.
Тим едва сумел сдержать изумленный возглас.
Снова шелест – и свет взмыл вверх.
Бабочки, это были крошечные бабочки! Их маленькие трепещущие крылышки испускали это невероятно красивое свечение.
Воздух будто наполнился серебряным сверкающим туманом.
У Тима захватило дыхание от восторга. Даже острый укол в затылке не смог оторвать его от созерцания этой удивительной красоты.
Снова зашелестело – бабочки ринулись к Тиму. Тысячи крошечных крылышек ласкали его своим нежным прикосновением, казалось, будто он один из них, будто он и есть источник света. Тысячи тончайших иголочек впивались в его тело, но Тим не шевелился, не смея нарушить это сияющее волшебство.
Внезапно бабочки ринулись прочь от него. Нет-нет, только не это!
Тим хотел броситься за ними, догнать, остановить… Но не смог! Пораженный, он неожиданно понял, что не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Тело не слушалось его!
Кса! Красота и очарование сияющего света разом померкли. С пугающей ясностью Тим вдруг осознал, что эти прекрасные бабочки и есть тот враг, и есть тот ужас, что превращал всех в статуи.
Дурак! Какой же он дурак! Тим сразу вспомнил о родителях. Так глупо пропасть. Нет-нет! Этого не может быть. Это все неправда!
В голове зашумело, и он провалился в темноту.
Глава 32. Бельнари.
Тим очнулся от голоса.
Тихий девичий напев плавно выводил красивую, печальную мелодию.
Он все громче, все ближе…
Крошечная щелочка меж застывших век – из темноты чуть проступили очертания поляны.
Пятно, какое-то движущееся пятно. Все ближе и ближе, совсем рядом… прямо перед ним… знакомое лицо.
Лила!
Тиму захотелось кричать. Беги, сумасшедшая! Беги! Но язык не слушался его.
Несколько мгновений она всматривалась в него.
– Ах, Тим! – ее голос лился, как звон колокольчика. – Ты такой красивый без этой своей дурацкой ухмылки.
Раздался шелест, поляну вновь окутал мягкий свет. Лила оглянулась:
– Я же тебе говорила: я вспомнила, почему лес назывался Туманным.
Легкое шуршание.
Бабочки медленно взлетели в воздух. Поляну опять заполнили волны серебристого сияния.
– Да, Тим. Последнее, что видит в этих местах человек – вот этот сказочный туман.