Тиму хотелось орать. Дура! Беги. Беги! Но он не мог вымолвить ни слова.
Снова раздался шелест – но Лила вдруг сделала резкое движение, и Тим услышал скрежет огнива.
Ослепительный свет прорезал тьму! В высоко поднятой руке Лила засиял факел, настолько яркий, что, казалось, сюда спустилось солнце.
С пронзительным писком бабочки ринулись прочь – будто волна разбежалась от центра поляны. А те, что находились поблизости – дождем посыпались на землю.
Продолжая держать факел высоко поднятым, Лила подобрала одну:
– Бельнари, – задумчиво произнесла она, рассматривая насекомое, – плотоядные бабочки. Обездвиживают жертву ядом, а потом строят внутри нее свои гнездышки. Прекрасная и ужасная смерть!
Лила отбросила насекомое, повернулась к Тиму, и на ее заострившееся лицо легли жесткие складки:
– Слышь, придурок? Просто выслушать. Тебе надо было просто меня выслушать! Разве это так сложно? Как теперь прикажешь тащить твою тушу? Мало того, что мне пришлось бодяжить жгучую смолу, так я еще битый час тележку мастерила.
Тим вдруг разглядел возле нее довольно странную конструкцию.
– Вот только попробуй мне улыбнуться, – пригрозила Лила, – и, клянусь, ты останешься здесь навсегда!
Потом она вздохнула:
– Ладно, давай укладываться.
Тима качнуло, и снова наплыла темнота.
Глава 33. Лечение.
Тим не знал, что разбудило его.
Чуть приоткрыл веки – он лежал на спине. Над ним – плотная крона, переплетенные ветви, мягкий полумрак, очень тихо. Пахло сыростью. В голове никаких мыслей, только созерцание.
Неожиданно в нос ударил резкий противный запах дарнесана. Он буквально выдернул Тима из расслабленного покоя. Потом прорвалась боль – руки, ноги, все тело ныло и будто скрежетало. Еще и под шеей лежало что-то твердое и неприятно кололось.
Тим хотел было отодвинуться, но не смог даже пошевелиться. Он сразу все вспомнил – туман, бабочки.
Что происходит? Где он? Где Лила?
Тим стрельнул вокруг глазами – единственным, что его слушалось. Кроме деревьев, ничего не видно.
Ладно, по крайней мере, он еще дышит.
Вскоре раздались чьи-то шаги. Все ближе… Лила!
Тим с облегчением выдохнул – она жива!
Та радостно всплеснула руками:
– Очнулся? Молодец какой! Знаешь что? Я тебя, пожалуй, посажу.
Она зашла со стороны его головы, ухватила за подмышки и потащила. Через минуту Тим оказался прислоненным к широкому пню.
Рядом тлел небольшой костер, чуть разгоняя сумрак, из подвешенного над пламенем котелка струился пар.
– Вот так-то лучше. Ну, ты и тяжелый увалень, – Лила вытерла со лба пот. – Теперь давай, лекарство попьем. Наконец-то не через соломинку.
Она поднесла чашку. Рот не слушался, но Лила сама, потихоньку, чуть не по каплям, начала вливать в него вонючую жидкость. Пахло ужасно – Тим с детства терпеть не мог дарнесан.
Наконец пытка закончилась, но Лила вновь наполнила чашку:
– Сейчас вернусь – пойду Лануша напою.
Сердце Тима бешено забилось – Лануш! Где он? Как он?
Лила рассмеялась:
– Ты такой смешной! Как кукла, глазенками хлопаешь. Да жив, жив твой Лануш. Покусали его, конечно, побольше. Но ничего, оклемается. Главное, дарнесан почаще пить. И не морщись ты так. Ты уже морщишься? Ай да Лила, ай да молодец!
Она, напевая, умчалась куда-то за спину Тима.
Возвратилась Лила минут через десять, медленно поставила пустую посуду. Потом обернулась, подошла к Тиму и присела на коленки напротив него – и в ее глазах вдруг заплясали веселые искорки. Она ухватила его за щеки и потянула в стороны:
– Тимон… совсем худой, тебе надо отъесться чуток.
Тим сказать ничего не мог, но попытался придать взгляду побольше сарказма. Лила это только рассмешило – теперь она ухватила его за волосы:
– Огненный оранж. Роскошный! эх, мне бы такой цвет. Слушай, ты совсем зарос, давай, я тебя постригу?