Блин!
Его внимание привлек какой-то шум, он сердито обернулся и увидел, как Дамионис, вытянув шею, кричит на Магурикса, который был на добрых полтора фута выше его и все еще пытался завязать кольчугу.
«В чем проблема?» — сердито рявкнул командир.
«Этот человек не позволяет мне осмотреть его рану», — проворчал капсарий, роясь в своей кожаной сумке.
«У меня были раны и похуже, когда я брился», — резко сказал Магурикс, завязывая стринги.
«У тебя сильное кровотечение, мужик. Найди тихое и спокойное место, сними кольчугу и позволь капсарию обработать твою рану». Он указал на медика. «Есть кто-нибудь более срочный?»
«Нет», — Дамионис покачал головой. «Множество мелких ссадин, двум мужчинам я уже не могу помочь, и сломанная рука, требующая наложения шины, но кровотечения нет, и непосредственной опасности для него нет».
«Ладно. Отдай Магуриксу осмотр, а потом займись рукой».
«Это был мой план, сэр».
Фронто обратил внимание на привязанного к дереву вражеского воина, который лежал без сознания.
«Разбуди его».
Пересекая поляну и откупоривая флягу, Пальмат плеснул воды в лицо галлу и, не дождавшись ответа, шагнул вперёд и дал ему несколько пощёчин. Постепенно туземец пришёл в себя, застонав.
«Из какого вы племени?»
Галл сонно посмотрел на Фронтона, а затем сплюнул в него кровью и слюной.
«Отлично. Есть на ком выместить своё плохое настроение! Позаботься о раненых, похорони убитых и расставь пикеты. Сегодня вечером мы разобьём лагерь здесь».
* * * * *
Пламя плясало и потрескивало в маленьком костерке, когда Пальматус сделал глоток из своего бурдюка, разбавил одну часть вина тремя частями воды и передал его Фронтону.
«Сегни? Значит, теперь мы можем предположить, что они — часть «великого восстания» Амбиорикса?»
«Можно с уверенностью сказать. Но они малочисленное племя, а мы уже почти покинули их земли, так что я не буду слишком много об этом думать. Я спишу это на неудачную случайную встречу. Самогнатос всё ещё настаивает на лояльности сегни, и если он прав, они могут быть расколоты так же, как, похоже, расколоты друиды. Как бы то ни было, мы всё равно отходим на территорию эбуронов. Надеюсь, обошлось без дальнейших инцидентов».
«Надеюсь. Мы уже потеряли троих. Троих из двадцати. Сначала Галатос вернулся в Дивонанто, а теперь Понтий и Мирон. Оба из моего чёртова контуберниума, как и Нумизий со сломанной рукой».
Ослепительно белые зубы Масгавы блеснули в темноте в улыбке. «Я потерял Галатоса. А у Магурикса поверхностная рана».
«Он этого почти не замечает», — фыркнул Пальматус. «Эта болванка почти полностью состоит из мышц. Наверное, и большая часть его головы тоже».
Фронтон хлопнул ладонью по одному из плоских камней, на которых они готовили ужин. «Может, вы двое оставите это бессмысленное превосходство на другой раз? У нас трое убитых и двое раненых, и мы ещё даже официально не на вражеской территории. И вы можете спорить о том, сколько раненых в каждом из ваших контуберний, но я скучаю по всем !»
Двое офицеров погрузились в неловкое молчание.
«Ты уверен, что среди нас предатель?» — спросил Пальматус почти шёпотом.
«Кто-то намеренно спровоцировал лошадь Люксинио».
«Не могло ли это быть случайностью?»
Масгава покачал головой. «Я видел следы от шипов. Они были примерно на высоте двух футов. Никто не бросает так высоко случайно. Думаю, он пытался сломать ему ногу. И почти преуспел».
«Я надеялся, что предатель — Галатос», — вздохнул Фронтон. «Тогда мы бы его потеряли, и он бы передал дезинформацию. Не повезло. Поэтому, думаю, нам остаётся предположить, что Галатос либо впал в немилость у арвернов в городе, либо его убил кто-то из его соратников. Значит, нам придётся искать либо Бранногеноса, либо Магурикса».
«Может, нам просто избавиться от них обоих?» — пробормотал Масгава.
«Я не собираюсь отправлять в бой двух Реми, надеясь, что один из них окажется не тем, за кого себя выдаёт. Галронус может на меня немного разозлиться. К тому же, когда мы его найдём, я хочу обменяться парой слов с этим предателем».