«Скажите мне, что вы не думаете того же, что и я, сэр», — лукаво улыбнулся Воренус.
«Легат Цицерон был предельно ясен: «Завершите строительство дамбы. Пусть он осмотрит её и остров, определит план действий, посоветуется с легатом Росцием, а затем отдаст приказ. Потом мы займём Менапиев».
«Значит, ты думаешь не то же, что и я?» — усмехнулся Воренус.
«Конечно. Я просто взвешиваю это, учитывая возможность того, что меня сломят за неподчинение приказам».
«Мы оба прослужили достаточно долго, сэр, чтобы знать: такое случается только тогда, когда проигрываешь. Если же ты преуспеешь, тебя никто не сломает».
Пулло глубоко вздохнул и вытянул шею, чтобы взглянуть поверх стены щитов. Стрела, отметив его старания, просвистела мимо и упала в воду неподалёку.
«Поднимите эти чёртовы щиты повыше. Я знаю, что ваши руки устают, но люди рассчитывают на вас».
Он повернулся к Воренусу: «Мы не знаем, насколько глубоко в камышах. Количество вываленной нами грязи позволяет нам добраться до зелени, не замочив яйца, но эти камышины можно погрузить в воду на глубину до двенадцати футов».
«Они похожи на тростник в лагуне близ Альтинума. Я бы поставил на то, что там всего несколько футов воды, и что там отвратительная илистая грязь».
Пулло прищурился. «Хочешь почестей?»
«А если на это сделать ставку?»
Пулло пожал плечами. «Кувшин вина. Но только если вода никого не унесёт».
«А Цицерон?»
«Ты сам сказал: дисциплинированными бывают только неудачники. Победи ради меня».
Воренус усмехнулся и повернулся к карнизу, стоявшему в нескольких шагах позади него. «Звучит сигнал к наступлению».
Пулло поднял брови. «Ты готов?»
«Я знал, что вы скажете». Позади него четыре сотни людей уже суетливо пробирались по дамбе, прежде чем раздался сигнал изогнутого рога. «Лучше расчистите путь, сэр».
Пулло, раздраженный своим неисправимым секундантом, покачал головой и начал выкрикивать приказы сложить орудия и отступать. Наконец, когда воины побежали обратно по дамбе, уклоняясь от наступающих центурий, он дал сигнал щитовой стене, которая распалась, держа щиты под прицелом противника, отступая.
Мгновение спустя, не обращая внимания на летящие неожиданно близко снаряды, Пулло отошёл от конца дамбы и кивнул Воренусу. «Береги себя, Луций». Он шёл, пока не решил, что уже вне непосредственной опасности от снарядов, и остановился. Наступающие центурии расступались, словно вода вокруг острова.
Ворен остановился ровно настолько, чтобы выстроиться во главе своей центурии, а музыкант двинулся в тыл. «Быстро и решительно. Поднять щиты. Не останавливайтесь на суше, но продолжайте идти, пока позади вас не останется места для легиона».
Мужчины рассмеялись, а Воренус глубоко вздохнул. «Итак, ребята, по сигналу… В атаку!»
Триста человек бросились бежать, приближаясь к концу дамбы. Немало людей выразили тревогу, когда они достигли конца деревянной, утрамбованной земляной дамбы, откуда открывался вид на двадцатифутовую, а то и более, воду и тростник за ней.
С боевым кличем Марсу Ворен нырнул в стремительный поток, надеясь, что он прав. Его ноги коснулись засасывающей грязи прямо под поверхностью, куда уже вылили вёдра с грязью. Он был почти уверен, что уклон, образованный искусственным пандусом, совпадёт с естественным уклоном берега острова и не оставит на пути ни одного участка глубиной более нескольких футов. Сердце на мгновение ёкнуло, когда он быстро погрузился по бёдра в ледяной поток, но затем ноги снова нашли опору. Грязь была засасывающей и смертоносной, пытаясь утащить его навстречу гибели, но только скорость и инерция удерживали его на поверхности коварной подводной грязи.
Рядом с ним с криком исчез легионер, отступая назад, со стрелой, торчащей из его лица.
Что-то хлестнуло его по ногам, и он посмотрел вниз, почти ожидая увидеть красную линию, проведённую почти мимо цели, но вместо этого увидел зелёные камыши. Они пересекли открытое море!
Неровная мокрая земля в камышах чуть не сбила его с ног, и ему не раз приходилось вставать на ноги. Несколько легионеров рядом с ним или следовавших за ним, с криком боли споткнувшись о землю, исчезли в зелёном камышовом лесу. Ещё больше людей были поражены стрелами или пращами, но десятки были рядом с ним, и твёрдая земля была всего в нескольких шагах от него. Он видел бледные фигуры менапиев в деревьях, отчаянно обстреливающих их метательными снарядами. Никаких укреплений. Ни рва, ни насыпи из-за особенностей рельефа, ни частокола. В конце концов, кому нужна защита недостижимого острова от пехоты?