«Подозреваю, боги более гибкие и снисходительные, чем большинство жрецов пытаются нам внушить», — печально улыбнулся Бальб. «Жаль только, что мы не можем попасть внутрь, но, по крайней мере, там есть приятный сад, где можно посидеть за едой, а рядом со статуей есть алтарь для возлияний».
Фронтон кивнул. Он подумывал навестить одну из племянниц Цезаря и попросить ключ, но три Атии были совершенно не в его вкусе – карьеристы, склонные к показной роскоши. Лучше держаться от них подальше ради таких мелочей. Даже Цезарь не раз намекал ему, как он разочарован потомством своих сестёр.
Он всмотрелся в тени сосен и нахмурился.
«Дверь открыта, Квинт».
Бальб проследил за его взглядом и сам нахмурился от удивления и подозрения. Если Юлии пришли отпраздновать Паренталию, вокруг стояла дюжина вооружённых бывших легионеров, чтобы не допустить беспорядков, так что тот, кто был внутри, вряд ли замышлял что-то недоброе.
Фронтон повернулся к Пальматусу и Галронусу и, надеясь, дал им ясные и понятные жесты, чтобы они обошли мавзолей, проверили тыл и затем встретили его и Бальба у двери, фактически заперев незваного гостя внутри. Масгаве он жестом показал, что нужно защитить женщин. Бывший гладиатор кивнул и занял оборонительную позицию рядом с Луцилией, Бальбиной и Фалерией, его взгляд метался по улице, ловя каждое движение.
Фронтон наблюдал, как двое воинов обходят угол колумбария, и, как только они скрылись из виду, они с Бальбусом тихонько подкрались к двери и открытым железным воротам. Фронтон, несмотря ни на что, поймал себя на том, что довольно улыбается. Год назад он бы ворчал на свои суставы и мышцы и производил бы больше шума, чем триумфальный парад, крадучись пересекая сад. Ха. Кого он обманывает? Год назад он бы всё ещё был в двух милях позади, сидел на скамейке, потирая колено и чуть не плача. Он бы сюда не добрался . Масгава чертовски хорошо поработал, чтобы вернуть его в форму.
Как раз когда Фронтон и Бальбус достигли ближнего угла здания, из дальнего появились Галронус и Пальматус, жестами показав, что ничего не нашли. Хорошо. Значит, кто бы это ни был, он всё ещё внутри.
Хотя ни у кого из них не было оружия, даже несмотря на то, что они уже находились за пределами города, все четверо смогут достойно проявить себя в случае возникновения проблем. Фронто поиграл мускулами и кивнул.
Четверо мужчин закрыли дверь. Замок висел открытым, что говорило о том, что злоумышленник либо имел доступ к ключу, либо был искусен в открывании замков. Слабое оранжевое мерцание заплясало на тёмной каменной кладке портала, и Фронтон прищурился, прищурившись от дневного света, приближаясь, чтобы не оказаться практически слепым, заглядывая в мрачный вход.
Шагнув в дверной проём, он снова широко раскрыл глаза – быстро, на случай, если кто-то прячется у выхода, – и поднял руки, готовые защищаться или атаковать в случае необходимости. Окидывая взглядом открывшуюся перед ним сцену, он автоматически шагнул внутрь и вбок, чтобы остальные трое могли войти.
Пассажир, по-видимому, был один.
Фронто моргнул.
Оранжевое сияние освещало одинокую фигуру — молодого человека лет десяти-одиннадцати, стоявшего у алтаря с серебряной чашей в руке. Свет отражался от поверхности свежего вина в чаше на камне, а рядом лежали крошки и кусочки нескольких лепёшек.
Пока остальные трое шли рядом с ним и шаркали у края, пока фигура поворачивалась к ним лицом, Фронтон шагнул вперёд, чтобы свет небольшой масляной лампы на полке освещал его лицо. Молодой человек, казалось, совершенно не боялся.
Волосы у него были явно светлые, хотя оттенок было трудно разглядеть в пляшущем оранжевом свете. На нём была хорошо сшитая и дорогая туника какого-то бледного цвета и лёгкие туфли из телячьей кожи. Он был хрупкого телосложения – можно даже сказать, тщедушного – и невысокого для своего возраста, что было заметно по его лицу, но что-то в нём таило в себе силу, неподвластную его физическому облику.
«Если вы здесь, чтобы причинить ущерб или украсть вещи, я хотел бы напомнить вам, кому принадлежит этот колумбарий. После такого позора вам негде будет спрятаться от Юлиев, и я уверен, вы это поймёте. Так что, если вы здесь по дурному делу, рекомендую вам немедленно убираться отсюда».
Он вылил остатки содержимого своей чаши в рот, проглотил и поставил сосуд на алтарь. «Но вы же не злоумышленники, правда?»
Фронтон скорее почувствовал, чем увидел, как Бальб расслабился и сделал шаг вперед.
«Возможно, — тихо сказал мужчина постарше. — Воспитанному парню опасно бродить по городу одному. Где твой эскорт?»