Первые разведчики, отправленные в лесной массив в центре острова, не вернулись, поэтому были отданы приказы о повторных вылазках с более тяжёлой бронёй и более крупными группами. Они также подверглись нападению, но подтвердили, что население острова защищено странной системой изгородей и частоколов, которую будет сложно атаковать силой, особенно среди деревьев.
Цезаря это, конечно, ничуть не смутило. Два других его легиона восстанавливали силы после строительства дамбы, оставив Восьмой и Десятый легионы для главного удара. «Этого должно быть более чем достаточно», – единодушно согласились оба трибуна.
Мужчины пробирались по мокрой траве и илистой земле к оборонительным сооружениям в лесу.
«Приятно снова начать настоящую атаку, да?»
Фабий втянул влажный, зловонный воздух и кивнул. «Используй это по максимуму. Я подслушал сегодня утром разговор легатов. Они считают, что Цезарь собирается направиться на юг, чтобы разгромить треверов после того, как менапии отступят».
«Значит, нам предстоит бесконечно сражаться в мелких стычках к югу от великого леса?»
«Похоже на то».
«Тогда нам лучше побыстрее выбить дерьмо из этой толпы, а?»
Крик возвестил о первой потере. Когда легионы приблизились к деревьям, из листвы вылетела стрела и попала в знаменосца Восьмого легиона. Тот упал, схватившись за шею. Легионер позади него прыгнул вперёд и выхватил знамя из его падающей руки, отбросив собственный клинок ради чести легиона.
«Это из-за ветвей», — резко сказал Фуриус, затем повернулся и, повысив голос, заорал: «Они на деревьях! Тестудо! Тестудо!»
Карбон, по-видимому, заметил то же самое, и передние ряды Десятого легиона выстроились в бронированную коробку из щитов, пока трибун говорил. Пока легионы перестраивались для лучшей защиты, всё больше стрел и камней вылетали и гудели из зелёного полога в наступающую армию. То тут, то там легионер, не успевший среагировать, падал, пронзённый стрелой ноги, руки или туловища. Количество снарядов было ошеломляющим, учитывая их источник. Должно быть, они всё время, наблюдая за переправой легионов, держали в этих ветвях половину населения. Именно поэтому их не поразили на дамбе.
Это было ужасно эффективно против колонны людей.
Против черепахи из сцепленных щитов это было так же эффективно, как град бобов. Менапиям никогда не приходилось выставлять армию против Рима. Они поставляли людей для различных мятежей и нападений, но отвечали на римские вторжения простым отступлением в свои неприступные болота. А теперь эти болота перестали быть неприступными, и неподготовленные менапии понятия не имели, что с этим делать. Они ответили лучшим, самым инновационным методом обороны, который только могли придумать. Он бы хорошо послужил им против неорганизованной орды других белгов, но они бросили большую часть своих сил на первую атаку, которая была быстро отражена конфигурацией щитов.
Если только у частокола их не ждали новые сюрпризы...
Фабий шепотом считал каждый шаг, приближавший их к деревьям. Не будучи частью центурии, оба трибуна не были окружены щитом, держа большие реквизированные ими щиты лицом вперёд и согнувшись за ними, чтобы атаке подвергались только ступни и узкая часть лица между краем щита и лбом их декоративных офицерских шлемов.
Тридцать семь шагов, и первые листья коснулись плюмажа Фабия. Он также заметил полдюжины визгов людей, пораженных меткими стрелами или пращами во время наступления, и, должно быть, их было гораздо больше, но он не мог расслышать их из-за грохота, но теперь они были у деревьев.
«Сломать!» — крикнул Карбо спереди. «Пила!»
Словно расколовшийся муравейник, формации «черепах» взорвались индивидуальной активностью: каждый легионер тут же взглянул на верхние кроны деревьев и приготовил пилу. Большинство деревьев были дубами и буками, первые росли ниже, но с более широкими и тяжёлыми ветвями, поэтому их предпочитали сидевшие там лучники и пращники менапии. Выбор этих ветвей обернулся для них мгновенной гибелью, поскольку большинство ветвей находились в пределах досягаемости пилы легионеров.
Мужчины наносили удары снизу вверх дротиками, пронзая туземцев и разрывая их руки, ноги и тела. Многие пилумы были потеряны, когда их жертвы падали с ветвей, ломая древки, когда те падали на землю. Лес наполнился грохотом тел, сокрушающихся сквозь ветки и листву. Несколько наиболее метких легионеров начали метать пилумы вверх, в ветви, целясь в людей, до которых было невозможно дотянуться простыми уколами.