Фабий пожалел, что не отправили сначала лучников из вспомогательного отряда Деция, ведь теперь у них было бы достаточно сил, чтобы устранить более сложные фигуры среди зелени. Наряду с грохотом и криками умирающих менапиев, изредка раздавались крики или латинские проклятия, подтверждавшие, что легионы всё ещё несли потери от метательных снарядов даже на этой, более сложной дистанции.
«Выведите этих четырёх скорпионов на эту поляну!» — крикнул Фуриус. «Расположите их и уничтожьте этих ублюдков на деревьях. Карбо! Дайте по сотне на каждую машину и убедитесь, что они защищены, пока работают».
Разрумянившийся центурион повернулся и махнул рукой, показывая, что понимает, и жестом приказал своим людям двигаться к сердцу острова. Его приказы начали раздаваться, сливаясь с голосами офицеров Восьмого полка, которые выдвигали вперёд своих двух «Скорпионов».
Фабий и Фурий обменялись взглядами трех глаз и кивнули, предоставив расправу с лучниками на деревьях расчетам скорпионов и их защитникам, а сами двинулись к сердцу острова с большей частью легионов.
По мере того, как они продвигались между широкими стволами дуба и более узким, высоким буком, деревья начинали сближаться, становясь всё плотнее друг к другу, а проходы между ними затруднял густой подлесок. К счастью, годы использования этих убежищ в трудные времена привели к тому, что местные жители содержали их в порядке, а подходы к поселению были достаточно свободны и широки, так что в зелёном пологе наверху оставались просветы. Легионы потеряли строй, свойственный первым столкновениям в лесу, и теперь разделились на отдельные центурии: Восьмой и Десятый полки в значительной степени перемешались, но всё же действовали слаженно с эффективностью, свойственной опытным центурионам. Центурии двигались по четыре человека в ряд к оборонительным сооружениям впереди.
Фуриус удивлённо уставился на это место. Должно быть, это место было заселено издавна. Деревья и растения были приучены расти вместе, переплетённые, словно гигантская плетёнка, ветви переплетались друг с другом, словно странная цепь коричнево-зелёного, а там, где природа не могла образовать стену, менапии поставили прочный частокол.
Разведчики были правы: штурмовать будет сложно. Впрочем, это не невозможно. Несмотря на всю странность системы, рва не было — местность была слишком низменной и болотистой для такой обороны, и по тем же причинам не было и вала.
Ведущие центурии, по приказу своих командиров, выкрикнули вызов и бросились бежать, набрасываясь на странную, узловатую систему обороны, рубя все, что торчало, и пытаясь вскарабкаться по корневой системе и ухватиться за частокол, чтобы перебраться через нее.
Гортанный крик изнутри разнесся эхом по всему острову, и без всякого предупреждения несколько сотен копий — простых деревянных изделий из буковых древков с заостренными концами — пронзили укрепления сквозь каждую щель.
Неподготовленные легионеры ведущих центурий понесли ужасающие потери в этом первом ударе, а Фабий и Фурий, задержавшиеся в первой схватке, наблюдали с дюжины шагов позади, как людей пронзали и кололи по всей линии атаки, некоторые были оторваны от земли, когда они скользили по наклонным древкам к своим владельцам, оставляя за собой мокрый красный след по дереву.
«Щиты, псы жалкие!» — рявкнул центурион Атенос откуда-то слева. Немногие выжившие после первой атаки отступили от укреплений, среди стонущих раненых и умирающих, готовя щиты и присоединяясь к следующей группе центурий.
На этот раз воины двинулись вперёд осторожнее, выставив щиты, чтобы отразить удары копий. Фурий и Фабий переглянулись, и оба кивнули. Когда легионеры достигли укрепления, и деревянные древки снова устремились вперёд, на этот раз большинство из них было отражено тяжёлыми щитами, два трибуна ринулись в бой, мечи опускались и срезали деревянные копья там, где они торчали из стены, прежде чем взобраться на нижние извивающиеся ветви изгороди из деревьев. Фабий мельком взглянул направо и увидел, как его друг исчезает в группе легионеров, которые уже были на вершине узловой линии обороны и пытались расчистить достаточное количество защитников, чтобы спуститься вниз.
Стиснув зубы, понимая, что Фурий будет издеваться над ним до бесконечности, если он не обагрит свой меч кровью, Фабий отпустил щит и, ухватившись за верхнюю часть короткого отрезка частокола, подтянулся. Когда его лицо приблизилось к верхнему краю, держа меч на том же уровне, перед ним появилась разъярённая менапиатка, возвышаясь над вершиной частокола с кинжалом наготове.