«Войди, Приск. Ты впускаешь сырость и холод».
Префект снова повернулся к внутренней части, где по просьбе генерала после переговоров остались несколько старших офицеров. Задернув полог палатки, Приск вернулся на своё место.
«Я намерен отправиться в путь со своим молотом из пяти легионов и сокрушить треверов о наковальню Лабиена», — задумчиво произнес полководец, вглядываясь в карту на разделительной стене шатра. «Я послал ему три легиона и обоз, рассчитывая, что после падения менапиев мы двинемся на юг. Затем армия снова объединится, чтобы расправиться с эбуронами и их трусливым вождём». Он сделал глубокий, очищающий вдох. «Теперь мы могли бы подняться вверх по реке Рен до Мозеллы, а затем вернуться в земли треверов. Это гораздо дальше, но по более быстрой местности. Или мы могли бы направиться прямо через лес Ардуэнны. Гораздо короче, но хлопотно идти полной армией.
«Чем быстрее, тем лучше», — сказал Антоний из тени на краю комнаты. «Люди устали после двух месяцев бесконечных набегов и осад против этих двух северных племён. Если дать им слишком много времени на раздумья, прежде чем снова напасть, они могут оказаться ленивыми или слабыми. К тому же существует вероятность, что треверы и их союзники нападут на Лабиена до нашего прибытия. Лучше действовать быстро и объединить армию».
« Я бы, с другой стороны, избегал леса», — заметил Приск, бросив сердитый взгляд на Антония. «Сто пятьдесят с лишним миль топота по незнакомой, труднопроходимой вражеской территории? Не самое лучшее решение, и это при условии, что ваши разведчики смогут найти четкий путь через этот кошмар, который позволяет пройти легионам, кавалерии и повозкам — Фабий и Фурий доложили, что во всей этой местности едва ли найдется достаточно широкая тропа, чтобы пройти даже всаднику, если только он не будет много пригибаться. Если вы пойдете вдоль берега реки, огибая великий лес и территорию эбуронов, мы, возможно, узнаем кое-что полезное об Амбиориксе в нашем путешествии. Представляют ли треверы достаточную угрозу? Лабиен уже разгромил их несколько месяцев назад, и теперь у него будет три легиона вместо одного».
Цезарь поджал губы. «Мои источники сообщают, что после предыдущей победы Лабиен, как обычно, был миролюбив, позволив племени вернуться на свои земли лишь резким словом и шлепком по заду. Такое великодушие белги считают просто слабостью. Заметьте: он видел не последних треверов. И не забывайте, что, хотя у Лабиена может быть три легиона, и он может справиться с одним племенем, теперь мы знаем, что Амбиорига нет на севере. Если его нет среди земель нервиев и менапиев, то он на юге — рядом с треверами. В таком случае Лабиен может столкнуться не только с остатками треверов, но и с любыми другими объединёнными силами, которые сумел собрать предатель-эбурон». С тремя легионами, в худшем случае, он сможет выстоять даже против самых крупных сил, пока мы не подоспеем на помощь. Но треверы — оставшийся могущественный союзник Амбиорикса, и, естественно, моё внимание должно быть сосредоточено на них. Ты предпочитаешь, чтобы я напрямую напал на эбуронов и рискнул Фронто? В конце концов, я дал ему достаточно времени.
Приск просто устало откинулся назад. Полководец говорил разумно. Кампания против нервиев и менапиев была тяжёлым трудом, но теперь эти два племени определённо не могли поддержать Амбиорига. Где же Фронтон? Вся причина его охоты заключалась в том, чтобы предоставить Цезарю альтернативный путь, чтобы не сжечь белгов в отместку, но полководец уже принёс смерть и разрушения другому великому племени, а теперь обратился к третьему. Приск с неприятным чувством наблюдал за настроениями во вспомогательной коннице, многие из которой состояли из белгов. Дезертирство среди союзников утроилось с начала кампании против менапиев, и ситуация только ухудшится с разгромом треверов.
Он кивнул.
«А что потом, Цезарь?» — спросил Марк Антоний, садясь в стороне со своей неизменной флягой вина. «Когда ты сокрушишь все племена, на которые полагался Амбиориг?»