«Это, — сказал Фронто с преувеличенным терпением, которое, как все знали, не отражало его истинного настроения, — не Атуатука. Я был в Атуатуке. Это большое, обнесённое стеной место, где сливаются реки Самбра и Моса. И если бы мы были там, я бы увидел останки всех наших лагерей и валов с тех пор, как мы осадили это место, сожгли его дотла и поработили всё население».
Он глубоко вздохнул, когда ему впервые пришла в голову мысль, о которой следовало подумать раньше. «В любом случае, Атуатука — это оппидум Адуатучи! Никакого отношения к эбуронам. Зачем мы туда идём? Мы же за пределами земель эбуронов? Самогнатос, что, чёрт возьми, происходит?»
Разведчик Кондрузи изобразил на лице свою постоянную улыбку, в которой сквозила нотка искреннего юмора.
«Адуатука адуатука. Атуатука эбуронов. Это, конечно, тонкое различие, но важное, ведь это разные места». Фронтон открыл рот, чтобы снова крикнуть, но Самогнатос пожал плечами. «Адуатука были связаны с эбуронами. Они были…» — он искал объяснение, которое подошло бы Фронтону. «Считайте их кузенами эбуронов. Оба племени происходят от крови, протекающей по ту сторону Рейна, что отделяет всю их расу от нашей. Адуатука — или равно как Атуатука — германское слово, обозначающее «крепость». Адуатука были «крепостным» народом, и, как видите, этот оппидум эбуронов заслуживает именно такого названия».
Фронтон обмяк. Самогнатос, безусловно, знал своё дело, хотя его объяснения порой отклонялись от темы или переходили в бессвязные рассказы об истории и политике племени. Вместо того чтобы продолжать спор, он посмотрел на величественный хребет, тянувшийся с севера на юг к отрогу, который казался особенно неприступным.
«Тогда мы все пойдем», — решительно сказал Фронто.
'Сэр?'
«Послушайте, мы посетили множество подобных мест, и всё римское, что могло бы оттолкнуть их от разговора, осталось для меня загадкой. Думаю, мы пришли к единому мнению, что местные жители не любят своих царей. Так что, если ни Кативолка, ни Амбиорига там нет, у нас не должно возникнуть никаких проблем. А если он там, то я всё равно хочу поговорить со старым козлом. Как же нам теперь туда попасть?»
Самогнатос пожал плечами и указал на западный склон огромного хребта с платообразной вершиной. «Отсюда видна тропа, которая ведёт к вершине».
«Ну, тогда пошли».
Фронтон повёл своего усталого коня шагом по широкой долине, остальные сингуляры отставали. Гора возвышалась по мере их приближения, и Фронтону пришлось признать поразительное географическое сходство с той другой «Адуатукой», где Приск чуть не погиб четыре года назад. Добавьте к этому подъездную дорогу в узком конце и мощные стены, и место покажется ужасно знакомым. На самом деле, сейчас он ехал примерно там, где стоял с Тетриком и учился измерять высоту скалы. Странно – этот год, казалось, был полон поразительных напоминаний о давно минувших временах и людях, которых он потерял.
Он всё ещё размышлял об этом, что ничуть не улучшило его и без того мрачного настроения, когда они начали подниматься по склону к оппидуму Эбуронов. Подъём был долгим и медленным, как и всё, что он до сих пор испытывал в унылом лесу Ардуэнны. Облегчение, которое он испытал, когда они начали выравниваться на плато, быстро улетучилось, когда он увидел встречающих.
Оборонительные сооружения Атуатуки были построены по обычному плану: каменная облицовка, с решеткой из балок, видимые концы которых видны по всей длине стены, всё это было засыпано землёй и укреплено валом. Ворота были деревянными, тяжёлыми и хорошо защищёнными, слегка отступившими от стен, чтобы обеспечить зону обстрела. В данном случае ворота были открыты.
И в этой зоне поражения стоял вельможа со свитой из полудюжины телохранителей, обычный друид с кислым выражением лица и бородой, в которой можно было потерять медведя, и несколько десятков воинов, вооруженных до зубов, словно ожидавших неприятностей.
«Вам здесь не рады».
«Ты еще не знаешь, кто мы», — ответил Фронто с легкой угрозой.
«Ты римлянин. Может, ты и не одет как римлянин, но от тебя воняет. И твои питомцы из племён, предавших Богиню, здесь не более желанны, чем ты».
«Хотите верьте, хотите нет», — тихо сказал Фронтон, — «но это был не самый холодный приём, который мне до сих пор оказывали. Мы здесь не для того, чтобы причинять вам неприятности. Нам нужна лишь информация».
«Амбиорикса здесь нет», — быстро ответил мужчина. Слишком быстро, по мнению Фронтона.
«Тогда вам повезло, что мы не ищем эту бесполезную крысу». Правда с оговорками, но всё же правда. Он с удовлетворением заметил, как выражение лица дворянина на мгновение дрогнуло: тот явно не ожидал такого ответа.