Остановившись, он достал из сумочки небольшую, удобно лежащую восковую табличку и стилусом из того же контейнера быстро начертил на ней несколько линий. Простая записка заняла всего несколько мгновений, после чего он захлопнул её и передал Биориксу.
«Это только для Приска. У меня нет ни воска, чтобы запечатать его, ни времени, но если ты откроешь его и прочтёшь, будь уверен, я узнаю».
Биорикс взял табличку и кивнул, и два легионера, выглядя несколько обеспокоенными своей участью, отдали честь и отступили, чтобы отвязать двух вьючных лошадей. Припасов теперь было серьёзно меньше, так что животных можно было легко пощадить. Мысль о более чем ста пятидесяти милях вражеской территории, где они будут питаться лишь скудным пайком и тем, что смогут добыть, не привлекала, и Фронтон вряд ли мог винить их за смесь нервозности и разочарования, отразившуюся на их лицах. Но Нумизий был самым ценным человеком из-за своей руки, а Биорикс был одним из тех, кому Фронтон больше всего доверял в отряде, и к тому же галлом по крови, так что если кто-то и мог добраться до Цезаря, то это были они.
Он выпрямился в седле. «Что бы ни задумал Амбиорикс, я думаю, Кативолк ждёт его в этом Эспадуно, неподалёку от земель Сеньи. Изменил ли он своё мнение и решил связать свою судьбу с братом-королем, или у него другие планы, думаю, нам остаётся надеяться, что они ещё не встретились, и нам нужно добраться туда первыми, если получится. Что ты знаешь о территории между этим местом и тем местом, Самогнатос?»
Разведчик слегка нахмурился.
«Это, наверное, в сорока или пятидесяти милях отсюда», — ответил он, глубоко задумавшись. «По крайней мере, первая половина пути будет лёгкой, поскольку мы можем идти по Мосе до Лудико. Оттуда будет труднее, поскольку мы поднимемся и войдем в самую чащу леса. Путешествие будет медленным, и, помимо бродячих патрулей эбуронов и, возможно, сегни, этот регион печально известен разбоем».
«Звучит заманчиво. Тогда нам лучше поехать».
* * * * *
«Как далеко сейчас Эспадуно?»
Самогнатос всматривался в густые деревья впереди, словно мог разглядеть это место. Даже если бы оно было видно при ясном дневном свете, оно не было бы видно сквозь густую листву посреди ночи, а тьма здесь была почти непроглядной. Если бы не пляшущее пламя костра, они не смогли бы разглядеть даже спящих по ту сторону дороги людей.
Назвать это место поляной значило бы преувеличить его размеры. Это была просто территория, где деревья и подлесок были не такими густыми и спутанными, с достаточной травянистой поверхностью, чтобы двенадцать человек могли развести костер и прилечь. Возможно, когда-то в далёком прошлом это была настоящая поляна, но деревья заполонили её, превратив в ещё один участок бескрайнего тёмного леса.
«Возможно, еще семь миль», — ответил разведчик, грея руки над огнем и потянувшись к солонине, которая уже некоторое время грелась на огне.
Взгляд Фронтона нервно скользил по поляне, словно с каждым десятком ударов сердца с тех пор, как они устроились здесь на ночь. На «поляне» стояло девять камней. Он пересчитал их несколько раз. Они прибыли в чернильно-фиолетовый вечер и поспешили развести костёр, пока последний свет не погас окончательно, а лиственный полог не окутал небо непроглядной тьмой раньше, чем предполагалось.
Каждый камень, казалось, был украшен сценами или фигурами в этой бугристой, деформированной галльской форме, когда он замечал их краем глаза – особенно в мерцающем, пляшущем оранжевом свете – но при ближайшем рассмотрении камни оказались простыми и без каких-либо знаков, просто грубо обтесанными, с буграми и ямками. Вся эта композиция заставила Фронтона содрогнуться. Камни выглядели так, будто их намеренно разместили в овале – вытянутом круге, напоминающем арену гладиаторских боёв. Его первой мыслью было, что это место напоминает друидический неметон, но Самогнатос был твёрдо уверен, что все эти особенности исключительно естественны и в этом месте нет ничего священного.
Фронтон всё ещё подозревал обратное. Изображение богини-охотницы на гранитной поверхности привлекло его внимание, но исчезло, когда он повернулся, чтобы взглянуть на него. Он потянулся к фигурке Фортуны, висевшей у него на шее, и несколько раз погладил её.
«Надо было продолжать идти всю ночь».
Самогнатос покачал головой. «Лучше добраться туда при свете. В конце концов, мы не знаем, чего ожидать».
Фронто угрюмо кивнул. Он всё равно предпочёл бы разбить лагерь где угодно, но разведчик оказался прав, с чисто географической точки зрения это было лучшее место. Тропа шла под уклон как вперёд, так и назад, с одной стороны глубокая ложбина с узким ручьём обеспечивала надёжную защиту, а с другой – крутой подъём, затруднявший доступ. К тому же, это было самое открытое место, свободное от подлеска, которое они видели за последние часы, и, очевидно, именно здесь нужно было разбить лагерь.