Он все равно задел Фронто.
Единственным утешением для него был Аврелий, который лежал рядом на одеялах, широко раскрыв глаза и непрестанно осматриваясь в поисках… чего-то. Каждый раз, когда они слышали писк летучей мыши – что в этом месте случалось на удивление часто, – здоровенный, крепкий легионер замирал, а глаза его дико вращались. Казалось, он был ещё более нервным, чем Фронтон.
«Как ты собираешься играть, когда мы приблизимся?» — спросил Пальматус неподалеку, грызя мясистую кость.
«Дипломатически, я думаю. Я размышлял над этой проблемой. Нас всего тринадцать, и, поскольку Эспадуно — оппидум эбуронов и нынешняя резиденция одного из их королей, думаю, можно предположить, что численность населения вполне приемлема. Нас будут превосходить численностью, а у них есть все преимущества».
«Но как мы можем быть дипломатичны? Что мы можем предложить?»
«Это зависит от того, чего они хотят. Кативолк здесь, чтобы заключить сделку с Амбиориксом, или с менее приятными целями? Если первое, то у нас ничего нет. Если второе, мы можем предложить руку помощи. В любом случае, у нас нет действующих приказов против Кативолка, и мы можем иметь с ним дело честно и открыто. Думаю, мы войдем туда, с поднятыми руками и честно, скажем ему, что нам нужна голова Амбиорикса, но он нам неинтересен, и, возможно, даже сможем устроить сделку между ним и Цезарем, если все сложится удачно».
«Возможно, Цезарь сосредоточил своё внимание на Амбиориге, — сказал Пальмат, качая головой, — но Кативолк возглавил своих людей в том же самом мятеже. Цезарь не потерпит мира с ним, и он это знает».
«Возможно. Но я думаю, дипломатия и предложение помощи — это выход. В конце концов, мы не можем с тринадцатью людьми сражаться с целым оппидумом эбуронов».
Пальматус кивнул в знак согласия.
«Какое это место?» — спросил Фронтон Самогнатоса.
Разведчик пожал плечами. «Я был там всего один раз, и то много лет назад. Эспадуно — не крепость, а священное место. Оно расположено в долине в глубине лесов Ардуэнны. Его оборона, если мне не изменяет память, слаба — никто из наших людей никогда не стал бы атаковать такое священное место в самом сердце владений Ардуэнны, так что оборона вряд ли нужна. Там есть священные источники и не один неметон».
«Отлично», — пробормотал рядом Аврелий. «Дом Богини-летучей мыши и ведьмы, да?»
Фронтон бросил на него предостерегающий взгляд, хотя и признался, что разделяет его тревогу. Самогнатос покачал головой. «Ардуэнна живёт повсюду в этих лесах. Это её дом, и тебе не нужно её бояться. Наши друиды ходатайствовали перед ней за тебя. Если бы не благоволение Богини, мы все были бы мертвы задолго до этого».
«Почему-то это не дает мне глубокого, теплого чувства утешения, Самогнатос».
«Что это было?» — вскрикнул Аврелий.
«Это была чёртова летучая мышь, чувак. Перестань паниковать при каждом скрипе».
«Это была не летучая мышь». Легионер сбросил плащ и потянулся за лежащим рядом мечом в ножнах. «За последние несколько недель я слышал миллион миллионов летучих мышей. Это не летучая мышь».
Фронтон не услышал ничего необычного, но что-то в голосе Аврелия побудило его к действию, и теперь он встал, потянулся за своим клинком и с шипением выхватил его из ножен.
«Ты слышал это тогда ?» — тихо спросил Аврелий.
«Нет», — Фронто покачал головой и начал успокаиваться. «Ты слышишь всякое, большой суеверный болван».
«Нет. Я слышал...»
Его прервал душераздирающий вопль, раздавшийся всего в нескольких шагах от них. Фронтон, Пальмат, Самогнатос и Аврелий резко обернулись, вглядываясь в темноту, но огонь, разделявший их и крик, лишил их ночного зрения. Наклонившись, Фронтон схватил одну из пылающих веток костра за сухой, холодный конец и со всей силы метнул её в сторону большого камня, возвышавшегося в направлении крика. Никто из мужчин не спал слишком близко к камням, поэтому он был вполне уверен, что не поджег бы человека, закутанного в одеяла, если бы попытается.
Искры разлетелись от ветки, отскочив от камня и приземлившись в траве, мгновенно осветив дальнюю сторону «поляны».
Фронтон в ужасе смотрел на лицо Люксинио. Глаза его были широко раскрыты от потрясения, рот раскрыт в крике, который затих, когда он поднял голову, а остальная часть его тела рухнула на землю, разорванная у горла.
Голова, с обрывками кровавых струй, свисавших с рваной шеи, была схвачена тёмными, туго завитыми греческими волосами. Оранжевое свечение слабо освещало его убийцу, стоявшего позади него с поднятым сверкающим розовым клинком меча. Фронтон почувствовал лёгкое послабление, когда понял, что у существа волчья голова на человеческом теле.